Восстание
Шрифт:
Очевидно, были две причины этому бегству. Одна из них была заключена в названии армии атакующих и репутации, которой они пользовались, благодаря пропаганде. Бейрутский корреспондент информационного агентства Юнайтед Пресс Интернешнл передал, что прибывшие в ливанскую столицу первым морским транспортом арабские беженцы из Яффо рассказали, что известие о том, что наступление ведется бойцами Иргуна, повергло население Яффо в состояние панического страха. Второй причиной была эффективность нашего артобстрела. Мне и до сих пор неизвестно, сколько снарядов мы выпустили по Яффо. Начальник оперативного отдела Хаганы Игал Ядин* сказал мне позднее, что мы недостаточно экономно расходовали драгоценные снаряды. Но перед нами стоял выбор: либо завоевать Яффо, либо позволить врагу разрушить Тель-Авив.
* Затем начальник Генерального штаба израильской армии.
Наш обстрел сделал невозможным свободное передвижение войск и заставил их лихорадочно искать ненадежного укрытия в готовых рухнуть каждую минуту зданиях. В результате обстрела была нарушена телефонная связь, прекращена подача электроэнергии, разрушен водопровод. В городе царила паника. Дух врага был сломлен, и бегство началось. Люди бежали морем и сушей, ехали и шли пешком. Сперва тысячи, но очень скоро десятки тысяч жителей Яффо обратились в паническое бегство. Англичане сообщили о многочисленных арабских потерях во всех частях города. Особенно тяжелые потери понесло соединение иракских ’’добровольцев”, более сотни которых были убиты и
ранены прямым попаданием одного из наших снарядов. Мы не давали врагу передышки.
Британское военное командование пыталось успокоить охваченных смертельным страхом арабов. В городе царил беспорядок. Улицы были затоплены, дома разрушены; повсюду шел грабеж, и совершались убийства. Властей, которые могли бы предотвратить полную эвакуацию города, не было.
Массовое бегство из Яффо унесло в своем потоке не только гражданских лиц, но и военных. Началось бегство из мест, расположенных неподалеку от Яффо. Район Абу-Кабира сдался бойцам Иргуна без единого выстрела. Позднее мне сообщили офицеры из Хаганы, что Абу-Кабир был так укреплен, что смог бы выдержать осаду неопределенный период времени.
5
В разгар второго дня битвы за Яффо, по приглашению Еврейского агентства и Хаганы, я и Авраам направились на встречу с Галили и Игалом Ядиным для выяснения ’’некоторых деталей”, от которых зависело выполнение нашего соглашения с Хаганой. Так как эта встреча откладывалась много раз, а конец британского правления в Палестине быстро приближался, то у нас, собственно, почти не оставалось вопросов, требующих выяснения. Мы обсудили планы боевых операций против арабов. Это было моей первой встречей с Игалом Ядиным. Несколькими днями позже, после падения Яффо, я организовал встречу между ним и Гидди. Оба молодых офицера понравились друг другу. Гидди высоко отозвался о Ядине. Ядин, в свою очередь, был самого лучшего мнения о Гидди.
На нашей первой встрече мы также обсудили положение на Яффском фронте. Наша операция, начавшаяся под бурю оскорблений со стороны ’’официального руководства” Ишува, получила, наконец, ’’добро ” Хаганы.
Я возвратился в штаб Иргуна, когда второй день битвы подходил к концу. Он был далеко небезуспешным. Наши офицеры и бойцы теперь были знакомы и с врагом, и с местностью. Они старались избегать ошибок, сделанных накануне. Однако цель еще не была достигнута. Яффо еще не был ’’открыт”. Мы не дошли еще до моря. ’’Горлышко яффской бутылки” не было разбито.
Я созвал совещание офицеров, на котором выступил с докладом о встрече с руководством Хаганы.
’’Однако, я не думаю, что есть смысл брать приступом эти фортификационные сооружения, которые в любом случае будут прикрыты британскими танками. В минувшие два дня мы сделали все, что могли. В подобных обстоятельствах даже для Иргуна не будет стыдно повременить с наступлением. Мы будем защищать занятые накануне позиции, выделив для этого одно из соединений. Остальные войска Иргуна будут отведены”.
Атмосфера в штабной комнате стала напряженной. Гидди долго молчал. Некоторые офицеры согласились с моим предложением, многие были против.
После долгих прений мы, наконец, пришли к решению отвести большинство наших боевых соединений и оставить на передовой лишь ограниченные силы. Это означало на деле свертывание операции.
Ночью, однако, произошло нечто странное. Впервые в истории Иргуна бойцы его ’’взбунтовались”. Они наотрез отказались выполнить приказ об отступлении. То и дело в штабе начали появляться делегации. Они заявляли: ”Мы не покинем поля боя. Позвольте нам совершить еще одну попытку. Мы обещаем, что на этот раз мы победим”.
Гидди возвратился в штаб после продолжительного осмотра линии Яффского фронта. Лицо его было изможденным и серым от пыли.
Я нашел слабые места в обороне противника, — сказал он. — Я уверен, что мы сможем прорваться”.
Дебаты подошли к концу. ’’Мятеж” бойцов был успешным. Отступления не будет. Атака возобновится завтра.
6
Была поздняя ночь. Бойцы Иргуна должны были спать, набираясь сил, необходимых к завтрашнему бою. Но в нашем лагере царило всеобщее возбуждение. Офицеры не отходили от штабных карт, отрабатывая детали предстоящей операции. Вот здесь пройдет со своими людьми Иегошуа, а здесь Эли. В этом месте Кабцан и его ребята попытаются совершить прорыв вражеских укреплений. А саперы? На саперов возлагалась задача взрывать здание за зданием. Эта ’’живая артиллерия” должна была стереть с лица земли вражеский оплот. Это требовало не только беззаветного мужества, храбрости и отваги, но и технических навыков, сноровки и необыкновенной силы воли.
Лихорадочные приготовления к предстоящей битве продолжались все утро, но сражение не начиналось до полудня. Опять загрохотали пушки. Началась решающая битва за Яффо.
Продвигающиеся соединения Иргуна опирались на захваченные накануне позиции, укрепленные мешками с песком. Путь соединениям проложила наша ’’живая артиллерия” — саперы. Находясь меж двух плотных огненных завес — огня вражеских орудий и прикрывающего огня орудий Иргуна — саперы, рискуя жизнью, подползали по-пластунски как можно ближе к передовым позициям врага, закладывали в вырытые наспех саперными лопатками углубления взрывчатку, зажигали бикфордов шнур, отступали и после взрыва снова продвигались вперед. Грохот взрывов был оглушающим, пядь за пядью отступал враг со своих позиций.
На этот раз огонь британских танков оказался не в состоянии сдержать натиск боевых соединений Иргуна. Бойцы стояли насмерть. И, наконец, главный оплот врага, блокировавший на протяжении двух последних дней выход соединений Иргуна к морю, оказался в наших руках.
Гидди следовал классическому правилу современной стратегии: окопаться и консолидировать силы, укрепляясь на каждой занятой в бою вражеской позиции.
Внутри образованного бойцами Иргуна ’’туннеля” растянулись звенья живых ’’цепей”. Одна цепь состояла из саперов и солдат; во вторую входили раненые и медицинский персонал; в третью — интендантская служба, ответственная за своевременную доставку на передовую боеприпасов, снаряжения и воды. Цепь переплеталась с цепью. Иногда те, кто наполнял джутовые мешки с песком, шли в бой. Иногда за оружие брался и медицинский персонал. Цепи оставались целыми. На Яффском фронте практически не было ’’мертвых зон”, или территорий, которые можно было бы пересечь, не рискуя жизнью. И если одно звено оказывалось поврежденным, его место занималось другим.
Выяснилось, что кончился запас мешков. В то же ночь в Тель-Авиве имел место ряд странных и необычных ’’ограблений”. Были ограблены склады и продовольственные магазины. Совершенно необъяснимым оказался тот факт, что ’’грабители” не унесли с собой ни золота, ни серебра, ничего, кроме мешков. Личность ’’грабителей” оказалась еще более удивительной. Ими были еврейские полицейские, блюстители закона и порядка в подмандатной Палестине. Мешки, мешки, мешки — тысячи мешков для Яффского фронта.
Продвижение вперед шло меж двух огненных стен. ’’Туннель” посреди моря бушующего огня; темный горящий туннель. Новый метод уличной борьбы. Огромное умственное, физическое и душевное усилие. Врага не спасли ни его ’’ежовая” оборона, ни его стратегические преимущества, ни его ураганный огонь. Врага оттесняли к морю на севере и на юге яффского фронта.