Чтение онлайн

При этих словах Тильво смущенно опустил глаза:

— Простите, я испачкал ширму кровью.

— Ничего страшного, у нас есть запасная, — ответил Эльвин.

— Но что побудило вас на ночь глядя уезжать из города? Эльвин мне начал рассказывать о представлении…

— Так вот, — продолжил комедиант, — когда мы за кончили наш спектакль, толпа долго стояла в оцепенении. Вероятно, никому из них никогда не приходилось Видеть подобного представления. Всем знакомая с детства сказка была перевернута с ног на голову. Люди в изумлении молчали. Наконец, кто-то из толпы крикнул: «Позор! Это не спектакль, а издевательство!» — и все в таком же духе. Толпа, не знавшая, как ей реагировать, услышав призыв, тут же подхватила его.

— Сначала раздались возмущенные крики, сказала Тэли, — а затем в нас полетели тухлые яйца и раздался злой смех. Я плакала…

Эльвин подсел поближе к жене и обнял ее за плечи:

— Все уже прошло, все прошло, любимая. — Он поцеловал Тэли.

— И вы решили ни минуты больше не оставаться в Терике?

— Именно так, Тильво.

— Мне знакомо это. Порою зрители бывают неблагодарны. Но чаще всего ими движет страх. И потом, это страшно, когда люди становятся частью толпы, которая за них решает, что хорошо, а что плохо.

— А что случилось с тобой, Тильво? — спросил Эльвин.

— Подожди, Эльвин, не видишь, вода закипела в котелке.

Тэли зачерпнула ковшиком немного воды из котелка, а в оставшуюся насыпала крупы.

— Снимай рубаху, — не терпящим возражения тоном сказала она певцу.

Тильво снял перевязь с мечом, нехотя стянул плащ, а затем начал аккуратно снимать рубаху. В том месте, где была рана, ткань прилипла. Отдирая прилипшую рубаху, Тильво поморщился.

— Сейчас тебе станет полегче. — Тэли бросила в ковшик с горячей водой какие-то сушеные травы и начала размешивать ложкой.

В воздухе распространился терпкий запах. Тэли смочила в отваре тряпицу и начала аккуратно протирать плечо Тильво. Рана была не очень глубокой, но немного воспалилась. Отвар жег невыносимо, но Тильво мужественно терпел, не проронив ни звука. Затем Тэли перевязала плечо пропитанной в отваре тряпицей. После этого Тильво снова надел рубаху и плащ.

— Может быть, тебе дать чистую одежду? — спросил Эльвин.

— Нет, спасибо, — улыбнулся Тильво, — пятно не очень большое. Тем более рана какое-то время все равно будет кровоточить.

— Не будет, — с уверенностью сказала Тэли.

— Так что же с тобой приключилось? — не унимался Эльвин.

— Как тебе не стыдно, — укоризненно посмотрела на мужа Тэли, — может быть, Тильво не хочется об этом вспоминать.

— Я подумал, может быть, ему нужна наша помощь? — смущенно ответил Эльвин.

— Спасибо, вы и так помогли мне, чем смогли, — поблагодарил супругов Тильво. — История, что со мной произошла, действительно неприятная. Но началась она гораздо раньше, чем я имел счастье познакомиться с вами. Я не могу всего вам рассказать, поскольку это знание слишком опасно. Могу только сказать, что чудом спасся из Терика.

— И куда же ты теперь? — спросил Эльвин.

— Мне нужно встретиться с одним человеком…

— Это по дороге с нами? — спросил Эльвин.

— Вообще-то да, но… — Тильво замялся. — Мне необходимо как можно быстрее покинуть вас, чтобы не подвергать опасности.

— Но куда же ты пойдешь — вокруг только поля да леса? — возразил Эльвин.

— Ты ранен, — добавила Тэли. — Сам посуди: откуда твоим врагам знать, из каких ворот ты вышел? К тому же, возможно, они еще ищут тебя в городе.

— Все равно я подвергаю вас большой опасности.

— Вот что, Тильво, — сказал Эльвин, — давай мы довезем тебя до ближайшего селения. Согласен?

Немного подумав, певец согласился. Тем более, что, по словам хозяина фургона, до ближайшего постоялого двора было не так уж и далеко. Позавтракав, Тильво и чета бродячих актеров собрали вещи и тронулись в путь, но на душе у певца все равно скребли кошки. Он чувствовал: так просто его в покое не оставят — и поэтому твердо решил, что когда доберется до ближайшего селения, как можно быстрее расстанется со своими новыми друзьями, чтобы не подвергать их опасности.

ГЛАВА VI

Терик медленно погружался во тьму. В зале горели десятки свечей, освещая усталые лица посвященных.

Совет шел с раннего утра, лишь на короткое время прервавшись на обеденный перерыв. Иеронимус сидел со скучающим видом и с большой неохотой слушал выступление очередного докладчика. Посвященный Догариус, глава одного из светлых орденов, сокрушался о внутренних междоусобицах, которые, по его мнению, и являются основной причиной сложившейся ситуации.

Два предыдущих докладчика говорили приблизительно о том же, только немного другими словами. Как и следовало ожидать, Совет не пришел ни к какому конструктивному решению. Безусловно, все до единого члены Совета считали, что необходимо как можно скорее принять меры против все разрастающегося могущества Слуг Неба, но, к сожалению, ни у кого не было четкого плана. Все понимали, что посвященные слишком слабы, чтобы в открытую выступить против Сына Неба. Тем более что с каждым днем их Сила становилась все менее могущественной.

Единственную здравую мысль высказал посвященный Тириариус. Это был давний друг Иеронимуса. Во время обеденного перерыва Иеронимус и Бротемериус успели с ним поговорить. Они вкратце пересказали Тириариусу историю о казни. В свою очередь, Тириариус выступил с докладом после перерыва. Посвященный обладал гораздо большей информацией, нежели многие другие. Он подробно изложил Совету о ренегатах и природе их Силы. Безусловно, многие посвященные давно уже знали о своих коллегах, перешедших на сторону Служителей Неба. Темные и светлые посвященные равно относились к подобным перебежчикам с презрением, хотя некоторые втайне завидовали вновь обретенному могуществу ренегатов. После доклада Тириариуса Иеронимус выступил с ответным словом. Он предложил объявить негласную войну ренегатам. Для открытой борьбы, конечно же, сил не хватит, но если уничтожать предателей поодиночке, то власть Слуг Неба значительно уменьшится.

Затем выступил друг Иеронимуса, светлый посвященный Бротемериус. Со свойственной старому посвященному последовательностью и неторопливостью он говорил о причинах появления ренегатов. По мнению Бротемериуса, ренегаты появляются из-за противоречий внутри самих орденов. Светлый посвященный настаивал на внедрении специальных воспитательных мер, направленных на формирование устойчивых взглядов у юных соискателей их ремесла. Как впоследствии понял сам докладчик, эти слова были серьезной ошибкой. Тут же вспомнились старые обиды между посвященными. Кто-то кого-то когда-то оскорбил, кто-то у кого-то переманил ученика, и так далее и тому подобное.

Первый день Совета подходил к концу, но не принес никаких результатов. Звук гонга возвестил о конце заседания, и посвященные стали медленно расходиться. В коридоре Бротемериус и Иеронимус подождали Тириариуса. Посвященный Тириариус вышел из зала последним. Рыжая борода была всклокочена, а в голубых глазах сверкали искорки гнева.

— Безумцы, — проворчал посвященный, — нашли время выяснять между собой отношения.

— Ты ожидал чего-нибудь другого? — усмехнувшись, ответил Иеронимус.