Чтение онлайн

— А где она находится?

— У тебя есть с собой карта острова?

— Зачем? Я и так знаю остров как свои пять пальцев.

— К югу отсюда начинаются предгорья, затем горный хребет Крыло Чайки, в самом начале есть старая дорога в горах, она ведет в долину.

— Знаю, там еще горцы такие странные живут. Ни с кем не общаются, денег не признают, только натуральный обмен.

— Вот туда нам и надо.

— Тогда нам осталось совсем недалеко.

— Кому это нам? — усмехнулся Тильво.

— Ну, тебе, мне и нашей очаровательной спутнице.

— Ты все-таки хочешь навязаться в нашу компанию?

— А ты как думал? Я для себя давно все решил. Еще тогда, когда выбрался из леса. Или я убью этого человека, или пойду вслед за ним.

— Тильво, путь он идет с нами. Этот человек ни разу не соврал в разговоре. Хотя бы за это он достоин уважения.

— И ты туда же! — вздохнул Тильво. — Ладно, пусть идет.

— Рандис, а ты не слышал, как поет Тильво? — спросила Лайла.

— Слышал, и много раз.

— Ты не понял. Я говорю о тех песнях, которые могут пронзать Небо.

— Эти я тоже слышал. Честно говоря, мне было страшно смотреть на мир без Неба.

— Это потому, что Небо для тебя означало порядок в этом мире. Теперь ты знаешь истинное положение вещей. Возможно, что теперь ты посмотришь на луну и звезды по-другому, — сказала Лайла.

Тильво лишний раз поразился тому, как девушка может здраво рассуждать. Послушать ее, так она провела свое детство среди посвященных, а не среди хуторян.

— Возможно, — согласился Рандис.

— К тому же и мне на тебя очень хочется посмотреть.

Рандис непонимающе уставился на Лайлу.

— Все дело в том, что Лайла во время песен, которые пронзают Небо, начинает видеть. Более того, эта способность сохраняется у нее еще какое-то время после того, как я закончу петь. При этом она видит сквозь Небо.

— Единственный человек в мире под Небом, который никогда не сможет увидеть Небо. Да. Я подозревал, что ты неспроста взял с собой Лайлу.

— Все дело в глупом пророчестве, которое я впервые услышал у Людей Леса.

— Каком?

Тильво нараспев прочитал стихи.

— Это очень старые стихи. Еще первых веков поднебесной эпохи. Тогда ходило множество таких. Честно говоря, мне даже в голову не приходило, что они могут касаться тебя. Гораздо больше Сына Неба пугало пророчество Ранде о том, что эпоха Неба рано или поздно придет к концу, если в мире останется хоть один бессмертный.

— Один бессмертный и так все время находился в этом мире.

— Я, кажется, начинаю догадываться. Ты был у него тогда, когда мой Путеводный камень не мог тебя найти. Все ясно. Значит, вас двое.

— Не забивай себе понапрасну голову, Рандис. ответил Тильво. — У тебя сегодня и так переизбыток впечатлении.

— Это уж точно, — усмехнулся Меч Неба. — Ну так ты будешь сегодня петь?

— Только не здесь, — сказал Тильво. — Давай отойдем от деревеньки на приличное расстояние.

— Разумно, — похвалил Рандис. — Эй, хозяин! Приготовь для меня комнату получше.

— Слушаюсь, господин, — ответил кабатчик.

— Ну что, пойдем смотреть на звезды? — спросила Лайла.

— Пойдем, — Тильво поднялся из-за стола и взял дайлу.

Они уселись на холме. В низине светилась огоньками деревенька. По большому счету так далеко отходить и не стоило. Сила песни действовала лишь на тех, кто ее слышал. А отсюда до деревни не долетел бы ни один звук. Но в последнее время Тильво стал особенно острожным. И поэтому решил устроить концерт подальше от посторонних ушей.

Он долго сидел и рассеянно перебирал пальцами струны дайлы, прежде чем решил запеть. Наконец песня на языке бессмертных полилась с холма. И небо для двоих слушателей расцвело тысячами огней. Серебристый месяц встал в вышине молчаливым стражем, а девушка Лайла пускай и на время, но обрела возможность видеть.

Рандис смотрел на сверкающие огни в небе. И в его душе не было того суеверного страха, который его посетил, когда он впервые услышал колдовскую песню Тильво. Может быть, там, среди этих холодных сверкающих огней, его душа когда-нибудь найдет свое последнее пристанище? Рандис также думал о том, что с него наконец-то сняли груз сомнений. И сделал это простой улыбчивый парень, который будет умирать и снова возрождаться, подобно огню в очаге.

Меч Неба не чувствовал себя предателем дела Неба, потому что теперь знал его истинную природу. Да и вообще, что изменилось? Он ведь по-прежнему борется за порядок в этом мире. К тому же, если Тильво победит, то для тех, кто раньше служил Небу, тех же Мечей, будет очень много работы. Необходимо будет сдерживать народ, которому только дай повод, чтобы не работать, а бунтовать. Не исключено даже, что он станет одним из тех, кто будет стоять у истоков новой религии. Ведь он вместе с богом идет преображать этот мир. Рандис прекрасно понимал, что он тщеславен, но не считал это таким уж страшным пороком. Некоторыми людьми владели страсти и похуже. Еще Рандис подумал о том, что очень жаль, что он не родился богом. Тогда бы он мог странствовать по мирам, вершить судьбы целых народов. Ведь для такого человека, как он, один мир — это слишком мало. Но каждому свое место. Это Меч Неба твердо усвоил за свою жизнь. Размышляя, он не заметил, как Тильво перестал петь и играть на дайле и окружающий мир снова погрузился во тьму.

— Ты симпатичный, Рандис, — хихикнула Лайла.

— Будто ты меня хорошо рассмотрела при свете звезд и луны.

— Не совсем, — ответила Лайла. — Тильво, давай поскорее вернемся в таверну, пока я снова не утратила способность видеть.

— Пошли, — буркнул Тильво.

Ему не очень понравилось излишнее внимание, которое Лайла оказывала Мечу Неба. Не то чтобы Тильво ревновал. Просто Лайла… Несмотря на то что она иногда очень здраво рассуждала, она все-таки оставалась ребенком. И Тильво не мог и даже не хотел видеть в ней женщину. Да, Лайла была очень симпатичной, даже можно сказать, что красивой. Не зря хозяин того злополучного замка положил на нее глаз. Но Тильво относился к ней, как к младшей сестре. И даже несмотря на то что они довольно часто засыпали вдвоем в поле под одним плащом, он не хотел близости с ней. Почему так происходит, Тильво никак не мог для себя понять. Может быть, в глубине души Тильво желал для Лайлы совсем иного будущего. Если у них все получится, то Лайла сможет видеть и перестанет быть калекой и тогда Тильво вернет ее родичам, и она выйдет замуж за какого- нибудь деревенского парня.

Хотя он видел, что девушка явно симпатизировала ему, он не хотел пользоваться тем, что фактически был единственным мужчиной, с которым она могла общаться, будучи зрячей. Тильво не хотел лишать девушку права выбора.

Нельзя сказать, что певец был всегда таким благородным. Нет. Если хорошенько поискать, то на острове были десятки соблазненных им девушек, и не исключено, что где-то даже подрастали его дети. Но к Лайле он испытывал какое-то странное благоговение и в то же время некое отторжение как к женщине.