Чтение онлайн

— И долго они будут спать?

— Я не знаю.

— Тогда нам надо поторапливаться. Не верю я в слово хозяина замка. Проснувшись, он объявит тебя ведьмой и пошлет погоню.

— Не пошлет. Наш приход в замок будет для него сном.

— Кто ты, Лайла?

— А кто ты? Ты сейчас можешь точно сказать, кто ты есть?

— Нет, — тут же ответил певец.

— Вот и я тоже. До этого вечера, до этой песни я была Лайлой, дочерью Гильена. Теперь я не знаю, кто я.

— Но как к тебе это пришло?

— Я просто почувствовала, что тебе нужна моя помощь. Вот и все. А слова, сказанные в замке, и песня, они пришли сами. Будто кто-то нашептал их мне на ухо.

— Темень-то какая! Фу ты, Небо побери, — выругался Тильво, споткнувшись обо что-то в темноте.

— Так ты спой. Пускай нам святят звезды и луна.

— Действительно. Все равно все спят. А не нарушит ли моя песня силу твоей?

— Думаю, что нет.

— Ладно.

Тильво запел на языке бессмертных, и Лайла тут же начала видеть. Луна светила с небес, а вокруг все застыло в странном колдовском сне, вызванном песней слепой девушки.

ГЛАВА XIV

Бротемериус, посвященный круга света, а ныне личный заключенный Сына Неба, поежился. Его содержали где-то в нижних ярусах под храмом Неба. Здесь было холодно и очень сыро. Сама камера, в которой он сидел, была очень маленькой: три шага в длину и три в ширину. Этих самых шагов посвященный проделал уже великое множество. В камере не было ничего. Каменный пол, каменные стены. И дыра для отправления естественных надобностей. В своих домах посвященные привыкли к роскоши и всевозможным удобствам. Хотя это было не самым ужасным лишением.

Ужасней всего была тишина. Абсолютная тишина. Бротемериус не только не мог слышать звуков из коридора, даже собственные шаги, как бы громко он ни старался стучать сапогами о каменный пол, не были слышны. Конечно же, и произнесенные вслух слова тоже отзывались пустотой. Посвященный был бы даже рад звуку падающей капли или окрикам стражи. Но и этого он был лишен. Кроме неестественной для человека тишины, была и тишина посвященного. Светлый не мог дотянуться ни до своих друзей, ни тем более до соратников, находившихся за много поприщ от Терика. Не было никакой возможности предупредить о произошедшей в столице измене.

Безусловно, в неестественной тишине и резкой утрате способностей были виноваты ренегаты. Вот их-то он чувствовал очень четко. Пожалуй, это была единственная способность посвященного, которая не была ими отнята. Но от этого легче не было. Он был под колпаком, помощи ждать неоткуда.

Его не пытали, если не считать этой выматывающей неестественной тишины. Он просто был похож на рыбу, выброшенную на берег. Да, к тому, чтобы он перешел на сторону Неба, подошли основательно. Иногда даже у него проскальзывала предательская мысль: а может быть, все-таки уступить? Все равно никакого воздаяния не будет. У всех один конец. И у Сына Неба, и у посвященного круга света Бротемериуса. Все попадем на Небо.

Да, став на путь служения Небу, можно было увеличить свои годы на земле, получить возможности, о которых ты даже никогда и не задумывался. И казалось бы, за это не надо было платить. Только сказать: «Я присягаю Небу» — и все. Все просто. Гибельно просто. Но, лишь прожив жизнь, как завещали ушедшие бессмертные, можно было надеяться на спасение. Хотя оно недостижимо и нереально. Но надежда есть. Вернее, была.

Бротемериус вспомнил последний допрос. На него обрушился шквал звуков, ощущений, но в то же время ренегаты продолжали сдерживать его Силу. Сын Неба в который раз сказал, что двое его друзей давно уже присягнули Небу. Ха! Если бы это было действительно так, то им дали бы возможность увидеться. Но поскольку встречу им не устраивали, то его друзья скорее всего также упорствуют. И поэтому светлый улыбался и спокойно смотрел в глаза Сыну Неба. Он односложно отвечал на его вопросы, и ему было все равно.

Однако Сын Неба сделал еле заметный знак, и один из его слуг куда-то удалился. Затем он вернулся и молча развернул прямо на столе у Сына Неба полотняный сверток.

— Узнаешь? — спросил Сын Неба.

Светлый присмотрелся к разложенным на столе вещам. Среди них был покрытый копотью меч и обломки музыкального инструмента, тоже побывавшего в огне. Лишь мгновение нужно было Бротемериусу, чтобы все понять. Броситься на Сына Неба он не мог, его держала Сила ренегатов, поэтому он лишь вздохнул и сказал:

— Вы его все-таки убили.

— Не мы. Слуги Неба как раз пытались отбить его у разбойников, которые называют себя Людьми Леса. Многие, в том числе один из вернейших моих слуг, погибли, защищая певца. Но силы были неравны.

— Врешь!

— Пусть Небо будет мне свидетелем! — воздел руки вверх Сын Неба. — Так оно и было. Хочешь, я попрошу ренегатов ослабить твои путы? Ты, конечно же, не сможешь прочитать мои мысли. Но узнать, лгу я или нет, тебе под силу.

— Допустим, я поверю тебе. И что?

— Небо по карало певца. Любой восставший против абсолютной Силы рано или поздно проигрывает. Небо контролирует наш мир, за ним могущество и власть. Наконец, за Небом люди. Все простые люди верят в Небо и только в него одно. А ваши боги ушли. Ты же светлый. Подумай, скольких людей ты мог бы излечить Силой Неба. Скольким помочь.

— «Вставшему на первую ступень лестницы в Небо должно думать только о себе и своем спасении. Никакие мирские дела, ни родичи, ни друзья не должны волновать его. Он должен неустанно молиться Небу и ждать момент, когда оно призовет его к себе», — процитировал Бротемериус.

— Ты хорошо знаешь «Дорогу в поднебесье» нашего великого Ранде, первого Сына Неба.

— Я обязан хорошо знать своего врага, — улыбнулся Бротемериус. — Слуги Неба думают лишь о власти и о себе. Им нет дела до низших.

— Ты заблуждаешься, — улыбнулся Сын Неба. — Низшие — наша паства. О ней надо думать.

— Только как лучше ей задурманить голову.

— Любая вера преподносится пастве так, как он сможет ее понять. Вот и все. А понимания у них… Сын Неба постучал себя по голове.

Этот нелепый жест почему-то развеселил светлого, и он улыбнулся.

— А разве посвященные не считают себя особенными, избранными богами из числа обычных людей? спросил Сын Неба.

— Поэтому мы и проиграли.

— Видишь! Тебе не за что цепляться, не на что надеяться. Не бывает восставших против Неба. Их просто не может быть. Даже если твой певец что-то мог, знал и умел. Если его каким-то образом послали в наш мир ушедшие боги, то теперь он поет песни на Небе. Я не буду больше тебя уговаривать. Ты разумный человек, Бротемериус, и в следующий раз ты сам скажешь мне «да».