Чтение онлайн

Там уже собрались жители ближних домов. Перед ними махали какими-то бумажками трое, одетые в форму судебных приставов. Их Вовка тоже узнал. Двое из них были позавчерашние ночные поджигатели Круглый и Носатый, а третьим приставом… был Гоблин. Да-да, тот самый Блинов. Тот, что в старом прошлом был заместителем директора в интернате. Вовка как раз и попал в тот интернат, когда умерла мама. В измененной ветви времени, Гоблин стал обычным пьяницей.

В общем, компания собралась, как на подбор. Ну, а Круглый выглядел просто «шикарно». Его круглая физиономия была буквально наштукатурена гримом. Но грим помогал мало. Результат прикуривания около облитой бензином соломы скрыть не удалось. Да и то, что побит он был Разиным, тоже было заметно. А уж брови, нарисованные вместо сгоревших, были еще тем зрелищем.

Гоблин орал на собравшихся:

— Ваши документы на дома — это липа! Вы получили их за взятки! Никто не мог дать вам разрешение строить дома в природоохранной зоне!

Дед Василий, стоящий неподалеку от Муравкиных, говорит этому липовому приставу, то есть Гоблину:

— Ента деревня стоить тута с позапрошлого веку, и зоны никакой тута отродясь не было. Никакого разрешения теперячных ваших начальников тоды получать не надоть было. Их самих-то, тех начальников, в то время отродясь не было.

— Этой, так называемой деревни, даже нет на карте! — орал Гоблин. — Зато у нас есть судебное решение! В решении ясно написано, что все дома здесь построены самовольно и подлежат сносу! Более того, вы обязаны будете оплатить работу по сносу незаконных строений! За снос каждого дома вы должны заплатить два миллиона рублей! Решение подписано самим Помидоровым, а мы это решение исполняем!

— А решение о хищении… ой, извините, о конфискации имущества тоже имеется? — услышал Вовка папин голос (отец, видимо, только что подошел). — Куда это вы награбленное везти собрались?

— А вы, гражданин… Муравкин, не лезьте не в свое дело! Вас это не касается! — заорал на него Гоблин. — Мы даже не будем против, если Вы вообще уберетесь отсюда!

Другой «пристав» — Круглый — крикнул:

— Да-да, убирайтесь! Вы здесь вообще никто! Не лезьте не в свое дело! Не баламутьте народ, а то ответите по закону!

— Это по какому же закону? По вашему, бандитскому? В смысле, по понятиям? Нет, господин Курилевич, по закону ответите вы. А я, чтобы вы знали, не посторонний, а следователь областной прокуратуры. Сообщаю вам, что против вашей банды возбуждено уголовное дело. Это дело веду я, а я всегда все довожу до конца. Вашему главарю Луганскому не помогут никакие деньги, потому что я не продаюсь. Я клянусь, что сделаю все, чтобы засадить вас за решетку — всех и надолго.

Потом, обращаясь к собравшимся:

— Товарищи, собирайте по деревне мужиков, что покрепче. Надо остановить бандитов. Я попробую связаться с начальством. Попрошу, чтобы выслали группу захвата из спецназа. Но прибыть быстро они не смогут. Бандитов придется повязать нам с вами. Все они люди Луганского. Вон тот, что бумажкой машет и больше всех кричит, — бомжующий пропойца Геннадий Блинов. Вон тот, пузатый, — шофер подкупленного Луганским судьи Помидорова, надеюсь, уже бывшего. А вон тот, тощий, что позади Блинова стоит, — самый опытный поджигатель домов Тарас Криулин по кличке Кривой. Жаль, что ему позавчера ночью не перепало огонька. Но ничего, этому «кривому» пожизненный срок светит, как и его хозяину Луганскому.

«Приставы» что-то орали, но их уже никто не слушал. Все слушали Вовкиного отца. Гоблин что-то крикнул в сторону оцепления, и оттуда к отцу побежали трое бандитов со щитами и милицейскими дубинками. Неожиданно, между отцом и бегущими к нему лжеомоновцами, возник Кирилл. Да-да, именно возник — будто из воздуха. Только что он стоял рядом с Вовкой, и вот уже там. В руках у него был полиэтиленовый пакет с собранными вечером цветами. Он крикнул тем, троим:

— Немедленно остановитесь!

— Уберите отсюда детей! — заорал Гоблин.

— А может убрать Вас, господин Блинов? — спокойно, но очень громко, чтобы все слышали, спросил Кирилл. — Смотрите все, что сейчас будет.

Кирилл вынул из пакета желтый одуванчик и подул на него. Странно, только что одуванчик был желтым, а стал белым, пушистым. Пух одуванчика разлетелся и растаял в воздухе. Вовка увидел, как вместе с пухом… исчез Гоблин. Оставшиеся «приставы» растерялись, увидев, как исчез их подельник. Бандиты тоже остановились от неожиданности.

— Убрать еще одного?! — крикнул Кирилл. — Без проблем! — Он взял следующий одуванчик, подул, и исчез еще один «пристав» — Круглый.

С Вовкой это уже было однажды, — это когда Блинов подставу ему организовал, чтобы объявить Вовку вором. Вот и теперь будто буря поднялась в душе. Он крикнул деревенским:

— Что же вы стоите и ничего не делаете?! Бандиты приехали вас грабить и ломать дома! Вы, что, их рабы?! Вас вон сколько, а этих совсем мало! Если вы будете смиряться со злом, то наш Мир погибнет! Мы все погибнем!

И, действительно, здесь собралось уже полдеревни. Трудно сказать, что подействовало на людей. Может, Вовкина «ораторская речь», а может то, что говорил им отец. В общем, вырвалась наружу людская обида, копившаяся десятилетиями. Толпа пришла в движение.

По толпе прокатился какой-то рокот. Толпа грозно двинулись на бандитов. «Пристав» Носатый от испуга спрятался за спинами бандитов. Бандиты выставили перед собой щиты и двинулись навстречу толпе. Они стали стучать по щитам дубинками, пытаясь нагнать на людей страх. Не помогло, люди не испугались. Наоборот, люди только ускорили шаг. Некоторые даже побежали навстречу бандитам. В общем, назревало побоище, в котором обязательно были бы жертвы с обеих сторон.

Побоища не случилось. Кирилл вытащил из пакета целый пучок одуванчиков и крикнул:

— Господа бандиты! Приказываю вам остановиться! Повторять не буду!

Бандиты не вняли предупреждению, и Кирилл дунул на одуванчики…

Дома, когда немного улеглись страсти, папа и мама, не скрывая удивления, стали расспрашивать Кирилла, как ему удалось это сделать.

— Я не могу вам это рассказать, — ответил Кирилл. — Не потому, что не хочу. Просто я не имею права раскрывать эту тайну — даже вам. Это пока. Потом, когда можно будет, расскажу. Хотя вы все равно не поверите. Вы многого обо мне не знаете, и о себе тоже.

— Как же мы можем не знать о себе? — удивилась мама. — Да и о тебе, тоже.

— Это объяснить непросто, да вы и не поверите.

А папа говорит:

— Кирилл, после того, что мы сегодня видели, мы готовы во все поверить.

— Все равно, пока не могу. Потом, когда будет можно, я попытаюсь все объяснить. И не удивляйтесь больше. Я делал все, чтобы вы… чтобы вообще никто не узнал о моих способностях. Теперь все изменилось. Теперь мне придется применить свое умение, чтобы остановить зло. То, что сегодня было, это только начало. Дальше будет хуже.