Чтение онлайн

На шею каждому (отцу, матери, сыну) повесили жестяную бирку, на которой по-немецки было написано название деревни и личный номер. Вовка тут же попытался сорвать бирку, но фашист с размаху ударил его по голове.

Фашисты запретили выходить им из траншеи ночью. За нарушение - расстрел. Днём разрешалось в определённые часы ходить около траншеи под надзором солдат.

–  Ты поняла, что задумали эти изверги?
– спросил отец у матери.

Та только заохала.

–  Это они себя обезопасить хотят, понимаешь? Мы у них вроде щита. Заметила, как они боятся наших? Из-за нас не станут стрелять наши артиллеристы.

А этим извергам спокойнее.

–  Давайте не выходить из траншеи! Пусть бьют наши!
– сказал Вовка.

И как бы в ответ на его слова в окоп спрыгнул солдат и погнал их на «прогулку». Только матери разрешили остаться. Даже немцу было ясно, что она не может встать.

Прошло пол месяца, и наши не сделали ни одного выстрела по этому участку немецкой обороны. А за траншейными узниками фашисты по-прежнему строго следили.

–  Дожили, пособниками врагу стали, - сокрушался отец.

–  Не убивайся, есть уже почти нечего, скоро околеем с голоду!
– тихо говорила мать.- Только сыночка жалко… Если выживет - сиротой останется!
– И мать принималась плакать. Сил у неё не было, и плакала она беззвучно, долго.

–  Что ты, мамань, все живы будем! Наши скоро в наступление пойдут, выбьют фашистов, освободят нас, тебя лечить будут!

И голодно было, и дождь мочил, и давно уже опостылело сидеть в этой грязной траншее, но Вовка понимал, что надо терпеть. И терпел.

Незаметно высунувшись из окопа, он часами наблюдал за тем, что делается на вражеской стороне. И за эти полмесяца невольно запомнил, где у них стоят пулемёты, пушки, где находятся наблюдательные пункты, офицерские блиндажи, кухня, обозы… Вся жизнь немцев была у него как на ладони. А когда ему надоело смотреть на немцев, он переходил на другую сторону окопа и с надеждой смотрел на наши позиции. Но они находились за рекой, за низиной, и Вовка мало что мог разглядеть.

Вовке было уже десять лет. На его глазах фашисты сожгли деревню, убили много жителей. Он видел, как мучаются мать и отец, и мальчик ненавидел фашистов лютой ненавистью. С врагом надо бороться, мстить ему, но как? Вовка строил планы один фантастичнее другого, понимал их несбыточность. Но сегодня этому бездействию пришёл конец. Вовка проснулся с твёрдым решением во что бы то ни стало проникнуть к нашим.

Немцы не разрешали им ходить за водой к реке. К небольшой доске, лежавшей на бруствере траншейного выступа, отец приладил желобок из куска берёсты. В дождь вода стекала по желобку в банку. Эту-то дождевую воду они пили, ею же, если хватало, и умывались. Но сегодня банка была пуста.

Отец и мать ещё спят. Осторожно, чтобы не разбудить их, Вовка встал и, взяв банку, вылез из траншеи. Он не чувствовал страха, только лёгкий холодок в груди. Подняв над головой банку - пусть видят, что он идёт за водой,- Вовка пошёл вниз, к реке. Его никто не окликнул. Он ускорил шаг.

«Нет, на реку я сегодня не пойду, далеко, поверну в овраг, там ручей. Пусть привыкнут к тому, что я хожу за водой…»

Вовка спустился на дно оврага и пошёл к ручью. Он ещё не верил, что всё так легко сошло ему, ждал, что вот-вот кто-то побежит за ним или начнёт стрелять. Овраг был глубокий, заросший травой и кустарником.

А вот и ручей. Вовка сел на корточки, подставил под струйку едва пульсирующего фонтанчика банку и вдоволь напился. Потом вымыл руки, лицо.

Он на мгновение забыл о грозящей ему опасности. И вода была вкусна, и солнце ласково грело, и очень уж хотелось растянуться на траве, полежать. Но немецкая речь, неожиданно прозвучавшая совсем рядом, заставила мальчика вздрогнуть. Он тихонько отполз от родника и спрятался в кустах. Солдаты оживлённо переговаривались, и Вовка понял, что идут они не за ним. Вот они прошли овраг, поднялись наверх и направились в сторону деревни.

Подниматься по крутому склону оврага с водой было нелегко. Вовка дорожил каждой каплей, смотрел под ноги, чтобы не зацепиться. Но вот он выбрался из оврага и поднял голову - перед ним стоял немец. Он молча взял банку, осмотрел её на свет и вылил воду в свою флягу.

Потом уже из фляги сделал несколько глотков, и его толстое, заросшее рыжей щетиной лицо расплылось в улыбке.

–  Гут! Зер гут! Карашо!
– рявкнул он и похлопал Вовку по плечу.- Я всё видель!
– добавил он.

Вовка ничего не ответил. «Чёрт с ней, с водой! Ведь немец не ругал меня, что я отошёл от траншеи. Завтра пойду снова, потом ещё и ещё. Может, так и приучу…» - рассуждал Вовка.

–  Что же ты, сынок, погубить нас раньше времени хочешь?
– запричитала мать, когда Вовка спрыгнул в траншею.- Не ровен час, выстрелят - и всё! Сказано сидеть - и сиди!

–  Воду, сынок, в реке брал?
– испытующе глядя на Вовку, спросил отец.

–  Нет, в овраге…

Отец задумчиво покачал головой, но больше ни о чём не спросил.

На другое утро Вовка опять собрался за водой, но не успел вылезти из траншеи, как раздался окрик: «Цурюк!» Тогда он решил подождать до вечера.

Вечером Вовка осторожно выглянул из окопа и увидел того самого солдата, что отобрал у него воду. Вовка смело перелез через бруствер и, подняв над головой банку, направился к оврагу. Его опять никто не остановил, но когда он возвращался, повторилось то, что было в первый раз,- солдат отобрал воду.

Как только мать уснула, отец вдруг наклонился к Вовке и сказал шёпотом:

–  Завтра этот немец караулит утром, попробуй сходить за водой к реке. Не теряйся, не трусь. Хитрость на войне тоже не последнее дело…

–  Хорошо, батя!
– Вовка обрадовался. Отец поддерживает его,- значит, он правильно задумал.

Утром Вовка взял банку и, высоко подняв её над головой, быстро пошёл к реке. Солдат вскинул автомат, но тут же медленно опустил его и, приложив к каске руку, стал следить за мальчиком.

Тем временем Вовка спокойно, точно на прогулке, сбивая на ходу сухую траву, вышел на обочину дороги, разбитой гусеницами танков. Он шёл не спеша, чувствуя за спиной автомат немца.

Вот и река. Вовка остановился у самой воды. Постоял. Потом нагнулся, вытянул руки и опустил их в реку. Зачерпнул в ладони: «Чистая водица». А когда напился, подумал: «Мамке бы и бате».

Здесь, на берегу, Вовка подумал о том, что ночью надо переплыть реку. За её поворотом будет менее опасно.

Наполнив банку, мальчик пошёл к траншее. Он торопился. Ему хотелось поскорее рассказать обо всём отцу.

Немец так же аккуратно перелил воду во флягу и с удовольствием выпил.

Если ничего не случится, то толстый немец должен нести караул завтра вечером.

–  Пойдёшь попозднее, когда начнёт смеркаться,- советовал отец.- Держись правее, там густые кусты, скроешься… Старайся плыть больше под водой, вынырнешь- и опять под воду… Что ещё, сынок? Держись ближе к тростнику, спрятаться можно. Как переплывёшь реку, не беги. Отсюда пулемёты могут срезать. Ползком доберёшься до наших. Ползком… Там воронки есть. Прячься, если обстрел. Всё понял, сынок? Ну, а нашим всё расскажешь: небось наизусть выучил, где и что у немцев… Матери - ни слова! После скажем…