Чтение онлайн

Федька посмотрел на небо и зашагал ещё быстрее.

Я тоже посмотрел на небо, оно стало светлее, и на нём не по-летнему холодно и остро сверкали звёзды.

Вдруг со стороны леса послышался рокот, который нарастал и постепенно превратился в сплошной, временами прерывающийся гул. Федька уже не шёл, а бежал, я едва поспевал за ним.

Вот и лес! Федька, не сбавляя хода, помчался по тропинке вглубь. Сразу стало сумрачнее и потянуло грибной сыростью. Рокотало где-то близко, рядом, и мы бежали навстречу этому рокоту. Наконец деревья стали редеть, появились просветы - там, впереди, была большая поляна.

Федька пошёл осторожным шагом, вытирая на ходу рукавом пот с лица. На краю опушки он остановился и, впервые оглянувшись, позвал меня глазами.

Поляна перед нами была похожа на строительную площадку. По ней сновали туда-сюда грузовики, бензовозы, пробегали в одиночку и группами люди, одетые в комбинезоны.

–  Федька, смотри, вон самолёты!
– вскрикнул я.

–  Вижу, вижу, ты не ори только!
– зашипел Федька.

Самолёты, маленькие, тупоносые, с красными звёздами на фюзеляжах и хвосте, притаились по краям поляны. Возле них хлопотали люди в комбинезонах, слышались команды, заглушённые рёвом моторов.

–  Поздно вечером прилетели, я случайно узнал,- шептал Федька.- Сейчас подойти можно, посмотреть, пощупать, а утром выставят охрану - не сунешься…

Федька направился к ближайшему самолёту, возле которого не было людей.

Я первый раз в жизни видел так близко самолёт, и не просто самолёт, а боевой истребитель.

–  Это «И-16»,- сказал я, вспомнив фотографию в газете, где улыбающийся лётчик стоял возле такого самолёта, а под фотографией было написано, что этот лётчик сбил в одном бою три фашистских самолёта.

–  Неплохой «ишачок»,- подтвердил Федька, бросив на меня удивлённый взгляд (откуда, мол, мне известны такие вещи), и похлопал самолёт по фюзеляжу. А потом стал показывать, где находятся пулемёты и пушки. Чтобы заглянуть в кабину, Федька полез на крыло и сорвался.

–  А вы что здесь делаете?!
– Возле нас стоял лётчик в шлеме и кожаной куртке.- Найденко, куда смотришь, тут самолёт по частям разносят!

Мы не стали ждать, когда появится Найденко, дали стрекача в лес, хотя голос лётчика был не сердитый.

Мы пробежали немного, и Федька остановился.

–  Пошли, зайдём с той стороны,- сказал он.- Там, кажется, ближе к взлётной. Небось никогда не видел, как взлетают самолёты?

Стало совсем светло, над взлётно-посадочной полосой плыл волнистый розовый туман, до нас доходил острый и приятный запах бензина и масла.

–  Вот этот сейчас полетит!
– И Федька показал на самолёт, в кабине которого уже сидел лётчик, а возле винта возился человек в комбинезоне.- Это техник. Помогает запустить мотор.

–  К запуску!
– раздалась команда, и у меня тревожно забилось сердце.

Федька тоже весь напрягся. Я раздвинул ветки кустарника, чтобы лучше всё видеть.

–  Смотри, техник крутит винт,- сказал я.

–  Не крутит, а проворачивает, - поправил меня Федька.

–  Контакт!
– крикнул лётчик.

–  Есть контакт!
– ответил техник.

–  От винта!
– приказал лётчик.

Техник отскочил, мотор зарокотал, завыл, и самолёт, смешно подпрыгивая, побежал по взлётно-посадочной полосе, оторвался от земли и скользнул в небо.

–  Видел?
– крикнул Федька.- Эх, мне бы так!

А к запуску уже готовился другой истребитель. Вот он взлетел, а за ним ещё и ещё с весёлым рокотом стали подниматься в воздух и исчезать за лесом юркие краснозвёздные машины.

Я забыл о своём страхе и так же, как Федька, кричал: «Ура! Ура!» И только когда над лесом поднялось солнце, я сказал Федьке, что надо уходить, а то бабушка будет беспокоиться.

–  «Бабушка, бабушка»!-проворчал Федька, однако пошёл вслед за мной.

Днём уже вся деревня знала, что за лесом - аэродром: видно было, как взлетают и садятся самолёты.

К бабушке зашла соседка и стала ей что-то испуганно шептать.

–  Теперь жди бомбовозов,- уловил я.- Помяни моё слово, Тимофеевна, вместе с аэродромом и всю деревню спалят.

–  Не бомбовозы, а бомбардировщики,- сказал я, с неприязнью глядя на соседку.

–  Оно всё равно, конец один!
– Соседка сокрушённо закачала головой и перекрестилась.

–  Бабушка, не слушай, не дадут наши истребители бомбить деревню, вот увидишь.

–  Не дадут, Лёня, не дадут! Я тоже так думаю,- сказала бабушка и стала успокаивать соседку.- Председатель утром говорил, что в нашей деревне несколько дней будут квартировать лётчики.

–  Вот здорово-то!
– воскликнул я.

А номером, когда мы ужинали, по деревне вдруг понеслось:

–  Лётчики! Лётчики!

Я подбежал к окну: по улице, расстегнув куртки, кто со шлемом, кто с фуражкой в руках, шли лётчики, а за ними с криком бежали мальчишки. Откуда-то послышались звуки аккордеона и песня. Небольшого роста лётчик повернул к нашему дому. Он прошёл мимо окна тяжёлой, раскачивающейся походкой, стал подниматься на крыльцо. Я оторвался от окна и побежал открывать дверь. Но меня опередила бабушка.

–  Заходите, заходите!
– приветливо сказала она, вытирая фартуком руки.

–  Вечер добрый!
– прогудел густым басом лётчик, неожиданным для его невысокого роста, и оглядел нас весёлыми синими глазами.- Приятного аппетита.

–  Садитесь с нами ужинать!
– пригласила бабушка, вытерев для гостя стул.

–  Спасибо! Совсем не помешает, - ответил лётчик.
– Вот только неплохо бы сначала умыться.

Лётчик умывался во дворе, просил меня поливать ему, не жалея воды, на шею и спину, смешно фыркал и свистел при этом.

Потом он достал из вещмешка банку консервов, ловко открыл её ножом, нарезал и положил на тарелку сало и сказал, подмигнув нам с Танькой:

–  А ну, нажмём, ребята! Лётчик ел больше картошку и огурцы, уверяя, что давно ничего подобного не ел, и расспрашивал бабушку о деревне, о хозяйстве, о нас… Бабушка охотно отвечала. А когда рассказывала о маме, она вдруг спросила совсем другим тоном, и я понял, что это самое важное, что ей хотелось узнать:

–  Неужели его не остановят? Неужели нет силы против него?