Чтение онлайн

– Новый налог. А почему бы просто не повысить пошлины?

– Потому что высокие пошлины вредны для торговли, а местные налоги изымаются в конечном счете из наших карманов. Купцы устанавливают цены с учетом этих поборов, а нам все равно деваться некуда. Есть-пить всяко надо.

Джастин отхлебнул пива из второй кружки, размышляя об услышанном.

После не столь уж и долгого отсутствия налоги воспринимались им как нечто чуждое, далекое и не менее странное, чем в свое время показалось умение Дайалы выращивать шкатулки.

– Но кроме налогов, я вижу, тут ничего не изменилось, - заметил он. А между тем Белые уже следующей весной вторгнутся в Сутию.

– А вот и изменилось, - возразила Алтара.
– Хотя бы то, что в Сутию Совет не отправит даже и добровольцев. Ограничится тем, будет охать да ахать.

– Может быть, они и правы, - заметил Гуннар.
– Мы ведь не смогли отстоять Сарроннин.

– Не смогли, потому что нас была всего горстка. Вы вдвоем - ты да Джастин - уничтожили две вражеских армии, но в Совете твердят одно: мы, мол, ничего поделать не можем, а стало быть, лучше и не ввязываться. Боюсь, что из-за всего этого я скоро сама начну пить пиво... если не бренди!
– в сердцах промолвила Алтара.

Джастин поежился, вспомнив Крителлу, Клерва и мертвую воительницу из Железной Стражи.

– Слишком много гармонии и слишком много хаоса...
– пробормотал он.

– Слишком много гармонии и слишком много хаоса?
– вопросительно повторил его слова Гуннар.

Джастин пожал плечами:

– Так говорила мне одна старая друида. Я иногда задумываюсь об этом...
– начал он, но вспышка света и укол головной боли заставили его уточнить. А по правде, так все время об этом размышляю.

Алтара и Гуннар снова переглянулись.

– Ты так и не рассказал, как добрался из Рибатты до Дила и почему возвращение заняло так много времени, - заметил Гуннар.

– Из Рибатты в Дил я отправился на лодке, благо плыть надо было вниз по течению, но до этого мне такого довелось насмотреться...

Джастин приступил к описанию особенностей жизни в Наклосе. Алтара и Гуннар слушали затаив дыхание.

Он поведал многое, однако об испытании и своей связи с Дайалой предпочел умолчать. Равно как и о своем нынешнем восприятии неуравновешенной гармонии Отшельничьего.

Джастин чувствовал, что здесь ему будет одиноко.

По-настоящему одиноко.

101

Джастин открыл дверь. В комнате ничего не изменилось.

На уголке письменного стола по-прежнему стояла масляная лампа. На бронзе и стекле не было видно даже следов пыли. Лишь узкий топчан выглядел по-другому: покрывало и простыня были не заправлены и разглажены, а аккуратно сложены в ногах.

Закрыв дверь и поставив котомку на кровать, Джастин подошел к окну и открыл внутренние ставни, а потом и застекленные створки, чтобы оживить застоявшийся воздух комнаты свежим осенним ветерком.

Развязав котомку, он достал шкатулки - их насчитывалось с полдюжины и выложил все на стол. Когда его пальцы соприкоснулись с гладкой поверхностью последней, их стало пощипывать, а перед внутренним взором предстали серебряные волосы, изумрудные очи и узкие ладони.

Постояв некоторое время над столом с закрытыми глазами, Джастин глубоко вздохнул и продолжил разгружать котомку. На свет были извлечены сработанная в Юаловой кузнице бритва, мыло из Рибатты, мягкое полотенце для лица и маленькое зеркальце в бронзовой раме.

Одежда отправилась на крючки в платяном шкафу. Туда же на дно он положил и опустевшую торбу.

Затем Джастин подошел к маленькому книжному стеллажу, где взял с полки доску для игры в "захват" и коробочку с фишками. Доска, впрочем, тут же вернулась на место, а вот коробочку он некоторое время вертел в руках, чувствуя, что все щели и соединения воспринимаются им как насилие над деревом. Наконец Джастин поставил коробочку обратно и покачал головой: после пребывания в Наклосе мир, привычный и знакомый с детства, стал казаться ему странным, далеким от реальности.

Он вчувствовался в каменную кладку стен, но она ощущения насилия не порождала - возможно, потому, что камень в отличие от дерева не живой. Неужто он становится похожим на Дайалу, с ее неприязнью к режущим инструментам? Или просто сделался слишком чувствительным?

В последний раз оглядев комнату, Джастин повернулся и открыл дверь. Его ждал недолгий путь до инженерной мастерской, где, надо думать, непочатый край работы.

Небольшие выбоины в каменных ступенях, ведущих к главной улице, еще раз напомнили ему о поколениях юных инженеров, мужчин и женщин, живших в этих помещениях. Ему показалось, будто из-за его плеча на мир смотрят их строгие глаза, проникнутые гармонией и сохранившиеся в безвременье.

Джастин направился вниз по склону.

Мимо проезжал пустой фургон. Поравнявшись с ним, Джастин в первое мгновение заморгал, изумившись тому, что возница сидит на козлах, а не идет рядом с лошадью. Потом глубоко вздохнул.

Он задержался возле учебного корпуса, прежде казавшегося ему словно бы вырастающим из холма, а теперь воспринимавшегося как чужеродный нарост. Ученики, собравшиеся вокруг каменной скамьи под статуей Доррина, галдели, точно стая галок.

На том месте, которое Джастин некогда считал своим, споро и уверенно, как подобает настоящему инженеру, работала у горна незнакомая молодая женщина.

Мастерскую наполнял отдававшийся эхом лязг и звон металла.

– Джастин? Тебя-то как сюда занесло?
– спросила, подойдя к нему, Алтара.

– Ну... я ведь как-никак инженер.

– Ничего, инженер, мы без тебя больше года управлялись, как-нибудь и еще чуток перетерпим, - со смехом сказала темноволосая женщина.
– А вот твои родные, если верить Гуннару, очень хотели бы с тобой повидаться. Да и Совет, сдается мне, как только прознает о твоем возвращении, захочет того же.

"И то сказать, - подумал Джастин, - так хочется обнять близких, а я вместо того невесть зачем притащился в цех..."

Взгляд его рассеянно перебегал с железных брусков и наковален на заготовки кожухов двигателей и лопастей винтов.

– Насчет расчета за груз не волнуйся, и насчет Совета тоже, - добавила Алтара.
– Если ты срочно потребуешься кому-нибудь, я съезжу за тобой в Уондернот, а нет - так уладишь все через несколько дней, по возвращении. Можешь быть уверен: твои деньги не пропадут.