Чтение онлайн

— Полетели? — спросила Ласка.

— Да, — сказал я и развернул свиток.

Прибыв, мы сразу отправились на доклад, после чего полетели к графине, чтобы передать тело. Увидев мертвого возлюбленного, она в слезах упала к нему. Я хотел сказать, что парень умер с достоинством, что его смерть не была напрасной, но так и не смог вымолвить слова, внезапно осознав, что это никак не облегчит страдания Силены.

Внезапно я вспомнил о подарке Ханны, подошел к рыдающей графине. Один из рыцарей из ее охраны бросил на меня цепкий взгляд, но препятствовать не стал.

— Графиня Силена, — позвал я.

Женщина обернулась, красные опухшие глаза, пальцы, сжимающие белый платок, осторожно прижимают его к уголкам глаз. Она шагнула ко мне, кулак с силой ударил по груди, а затем девушка прокричала сквозь рыдания:

— Вы, это вы виноваты в том, что он погиб, если бы не вы…

— Я вполне понимаю свою ответственность за подчиненного, но не надо умалять его подвиг. Не позорьте себя, обнуляя его решение, его поступок и его жертву.

Кулак женщины замер в нескольких сантиметрах от моего тела, она подняла взгляд, в нем смешались ненависть, обида, горе и огромная и безграничная боль.

— Я видел его последние воспоминания. Это было его решение. Решение спасать, решение защитить жизни гражданских любой ценой. В последний миг он отринул хаос, и жертва его была во искупление всего того, что он сделал в прошлом как демон хаоса. Он нес смерть мирам и жителям этих миров. И в последний миг своей жизни он решил, что даже ценой своей жизни спасет людей.

Я достал из инвентаря сложенный лист бумаги, развернул его. На листе нарисован высокий человек, естественно, схематично — как обычно рисуют дети, над ним ярко сияет солнце, а рядом несколько людей поменьше и еще маленький человечек с длинными волосами и в платье. Все они радуются, подняв руки вверх.

— Этот рисунок просила передать Феистолу маленькая девочка, жизнь которой он спас, пожертвовав собой. Она не знает, что он погиб, я пока решил скрыть это. Потому попросила, если встречу — передать ему, а также слова благодарности за то, что защищал их.

Веки графини опустились, рука, так и не ударив меня, рухнула вниз и безвольно повисла вдоль тела. Женщина шмыгнула носом, веки чуть задрожали, из уголка глаза опять потекла слеза.

— Я понимаю, я все понимаю умом, но сердце не хочет принять это.

Я положил руку на ее плечо.

— Он хотел, чтобы его ребенок родился в мире, где нет хаоса и войны, поэтому он пошел с нами, поэтому решил сражаться. Для меня было неожиданным это узнать, когда прочитал обрывки его памяти. Я понимаю, вам будет тяжело без него жить, но частичка его, частичка, за будущее которой он в том числе отдал жизнь, осталась в вас и скоро появится на свет. Не падайте духом и сохраните то, что от него осталось.

Силена подняла глаза, в этот раз во взгляде, помимо отчаяния и боли, появился огонь, пусть и слабый, пусть глубоко, но огонь жизни и решимость идти до конца. Что ж, надеюсь, она теперь от горя не натворит бед, а с решительностью будет жить дальше, родит ребенка и будет его воспитывать.

Женщина протянула руку, пальцы сжали край рисунка, я отпустил, после чего она сложила его и отошла к телу возлюбленного. Пальцы нежно коснулись лба Феистола, прошлись убирая золотые волосы.

— Я продолжу жить и выращу нашего ребенка. Но вы должны пообещать мне, что его жертва не будет напрасной, что его желание, чтобы этот мир не был поглощен хаосом, чтобы его ребенок жил в мире без войны, сбылось.

— Я обещаю, — спокойно произнес я. — Чего бы мне это ни стоило.

С Шестерней мы в этот день так и не пересеклись, потому что днем он был на миссии, а под вечер мы с Лаской вернулись в свою комнату уже просто морально измотанные и без какого-либо желания с кем-то общаться, так что все разговоры решили оставить на завтра, как и полноценный отчет о проделанной работе.

Лежа в кровати, я неотрывно смотрю на потолок, на нем виднеются пятна розового и синего света, что льются из окна. Там, на улице, горят неоном вывески заведений, слышны гул разговоров, топот ног.

— Тим, не спишь? — спросила Ласка.

— Угу. Знаешь, у меня из головы никак не выходят слова Герстиаля.

— О том, что мы сами как демоны хаоса?

— Верно, — подтвердил я. — Я сейчас думаю над произошедшим и понимаю, что отправил тех бандитов на смерть осознанно.

— Тебе жалко бандитов? Они явно натворили дел, видел тех девушек и женщин? Многие из них теперь беременны из-за того, что их постоянно насиловали. Да и сами эти бандиты много кого убивали, и в целом, думаю, заслуживали смерти.

— Это так, но нам ли это решать? Да меня беспокоит и сам факт того, насколько я хладнокровно это сделал. И я думаю о том, что сегодня поступил так с бандитами, а завтра, возможно, просто с подчиненными. Или посмотри на Феистола. Сейчас, думая о его смерти, я не испытываю горечи, а чувствую только досаду от потери подчиненного. И если подумать о том, как мы его забрали, — просто убрали в инвентарь.

— Ну а как еще? Не на руках же тащить?

— Так-то это так, но дело в том, насколько спокойно и хладнокровно я сделал это. Я поступил с ним как с какой-то вещью. Но знаешь, что самое главное?

— Что?

— Когда я думаю о том, как поступаю жестоко и хладнокровно, и что становлюсь тем самым ближе к хаосу, то не испытываю от этого ужаса или страха. Ну подумаешь, стану демоном хаоса.

— А может, нам просто это кажется? Ведь наши тела сделаны из тел бога хаоса и демона-лорда хаоса, и даже их хаос-силу мы вобрали в себя, но мы сохранили рассудок и все еще действуем самостоятельно. Да и странно было бы, если бы все призванные Солом постепенно превращались в демонов. Наши же согильдийцы также подвержены этому.

— Я бы согласился, если бы не один факт. Они в любой момент могут выйти из капсулы, отсоединившись от аватара, и прийти в себя. Мы же фактически слились с аватарами.

На некоторое время повисла тишина. С улицы доносится пьяная песня. Удивительно, мир висит над пропастью, завтра мы можем умереть, а кто-то вот так просто кайфует, напиваясь до предела. Хотя, может, так — напившись — они просто спасаются от жесткой реальности?

— И каковы в итоге наши перспективы? — спросила Ласка, нарушив молчание.