Чтение онлайн

На сцену вывели маленького мальчика, одетого настолько непотребно, что даже присутствующим палачам стало за него стыдно: порванный красный свитер с сальными темными пятнами, испачканные сливочным кремом штаны и грязные кроссовки. Так, по крайней мере, думали девяносто девять процентов массовки, остальной процент его просто-напросто не мог увидеть.

Парень с медными волосами стоял перед орущей толпой и улыбался. Он улыбался так ярко, что мог затмить своей безупречной детской улыбкой самую черную и непроглядную тьму. Он улыбался, как в первый раз, словно видел стаю попугайчиков, весело щебечущих между собой о тяжелой жизни разноцветных, полосатых, желтоголовых существ, так часто совершающих перелеты с дерева на дерево. Он вскинул руки вверх, чтобы спугнуть эту представшую перед ним черную стаю, но никто не разбежался, даже наоборот, злорадно закричали. Гонко звонко рассмеялся, ведь те, кого он кормил тортиками, говорили, что люди в зале собрались посмотреть на его талант. Он не понимал, что оккультисты - глупые существа, хотят его казнить, иначе бы он не готовил им тортики, а просто-напросто уничтожил их лишь силой мысли. Он унаследовал этот дар от своего дяди, только, в отличие от него, щелчка пальцами не требовалось. Так он, по крайней мере, думал.

Человек в белой рясе подошел к парню и связал его руки и рот такими же тряпками, какими связал Глума. Он ударил парня по "затылку" колен, тем самым поставив его на коленные чашечки. Парень в недоумении завопил и начал брыкаться. Он повернул голову и увидел дядю, стоявшего в такой же позе. Глаза Гонко наполнились слезами и непониманием. Заговорил человек в белой рясе:

– Посмотрите на него. Это исчадие ада смеется над вами. Оно ненавидит вас, презирает, но наша магия сильнее его. Приступим к жертвоприношению!

Два огромных оккультиста, которые вывели Гонко на сцену, подняли маленького, пухлого, розового визжащего Гонко и положили на алтарь. После чего достали церемониальные ножи и отдали их главному оратору. Тот, в свою очередь, скрестил их в один и, встав на колени, начал читать молитву. Огромная свора шёпотом повторяла слова за белым оккультистом. Их голоса сливались в целое, создавая жуткий вой роя, собравшегося напасть на невнимательных путников, забредших на его территорию. Словно дикие пчелы, повинующиеся своей королеве, они начали качаться из стороны в сторону, вставая с мест, дергаясь в конвульсиях, показывая снизошедшую благодать, плакали и смеялись, а некоторые начали раздеваться раньше времени. Во время шумового пика на сцене начала появляться сизая дымка, которая постепенно обретала очертания.

Муратат.

Небольшой человек, с острыми, как пики, ушами выглядел словно чудное сказочное существо, а светлые длинные волосы, не требующие ухода, подчеркивали нечеловеческую сущность. Его живые глаза с желтоватым оттенком смотрели на окружающих с непониманием и любопытством. Осматриваясь вокруг, он мрачнел, взгляд его становился более хмурым и негодующим. Белые одеяния парили в воздухе, как брошенный на ветер платок, мягко и без звука лаская теплый подземный воздух.

– Интересно, где у вас тут вентиляция?
– спросил астральный гость, но его не услышали.

– Повелитель, простите нас, что воспользовались вашим... Временем и вот так призвали вас, но мы хотим, чтобы вы стали... нашим свидетелем вашего триумфа! Мы принесем в жертву сына Повелителя Зла!

Муратат посмотрел на Гонко и открыл рот, но звуков он издать не мог. Никто не слышал, как ругается существо, порожденное светом.

– Что я слышу! Муратат благословляет нас на ритуал. Приступим!
– выкрикнул Август.

Муратат в бешенстве бегал по сцене, беззвучно крича и бесполезно размахивая руками: это только раззадорило массовку озабоченных оккультистов.

Глум посмотрел на врага своего брата, тот встретил его взгляд и лишь развел руками. Глум опустил глаза, тяжело выдохнул. Теперь он знал, что тут происходит. К великому сожалению, он осознал: старший брат привел сына в этот мир. И цель его - развязать войну. Скорее всего, он многое продумал, и у Глума нет никакого выбора, кроме как спасти Гонко. Возможно, Добро будет недоволен, что Глум уничтожил его последователей, но... Можно разогнать толпу, никого не убив. Глум взглянул на Блэка, кивнул. Тот снял капюшон и крикнул во все горло:

– Ну наконец, а то я проголодался!
– Блэк поднял перемотанную ожерельем руку, после чего в ней появилась черная, дымящаяся мраком сабля.

3

Блэк сорвал с себя одежду и... По сути ничего не изменилось: теперь он стоял в рясе, но только более потрепанной, похожей на лохмотья. Черная одежда гармонировала с его угольными, когтистыми, как у ящерицы, руками. Поднятая рука, на которой было намотано ожерелье, колыхалась под силой оружия. Она пылала огнем непроглядной бездны. Меч облизывал воздух жгучими языками. Пространство вокруг него шевелилось, размазывая изображения и преломляя теплый свечной свет. Блэк прыгнул на сцену и вонзил меч в человека в белой рясе. Капюшон того упал и оголил лицо оратора: оно со страхом смотрело в глаза грядущей смерти, тряслось в непонимании происходящего и пускало слезы и слюни, осознавая свою беспомощность.

– Прошу, не убивай, - молил человек-оратор.

– Я и не собирался тебя убивать.
– Блэк показал свои острые зубы.
– Я просто уничтожу твою душу и сожру твои грехи. Сегодня твой второй день рождения!
– Блэк вынул меч и посмотрел на корчащееся на полу тело.

Август извивался в агонии, прокусывая губы, кашляя и дергаясь, как раненая змея, но после он замер. Вдруг он посмотрел на Блэка детским взглядом и улыбнулся. Он протянул руки черному существу и сказал: "Тя-тя". Черный монстр лишь взглянул в глаза человеку в белой рясе, отчего тот скрючил лицо и заплакал, как маленький ребенок. Блэк перешагнул через него и легким движением пламенного меча разрезал веревки, связывающие Глума.

Во время всех этих действий в зале воцарился хаос и суматоха. Люди кричали, визжали, истерили и бились друг о друга, как стая мыльных пузырьков в парке. Жужжащая помойка начала разлагаться, вонять и дебоширить. Блэк понял, что с этим нужно кончать как можно быстрее, пока они не разбежались, и ринулся в зал, размахивая темной шашкой над собой, как лассо.

Послышались новые крики, наполненные страхом и беспомощностью.

Глум в это время встал и погнался было за убегающей прочь охраной, но пара щелчков пальцами остановили их прыть, разорвав головы на части. Тут средний брат освободил Гонко и поставил его на ноги, а тот в свою очередь заплакал.

– Пойдем, нам нужно выбираться, - Глум бросил последний взгляд на Муратата, тот долго смотрел на него в ответ, пока не испарился.

Рамс и Генерал встретили Гонко и подхватили его, когда тот упал им на руки и потерял сознание. Глум сел на край сцены, свесив ноги, и начал разминать шею и рот, который находился в неподвижном состоянии слишком долго для столь нетерпеливой натуры.

– Черт, не получится у нас выйти из этого дурдома, пока Блэк не закончит. Ребят, у меня плохая новость - нас ждет война. Старший ее развязал, и знаете, я устал от всего этого. Давайте лучше поедем в мою контору и разберемся с делом Кати. Как тебе такая идея, Рамс?
– сказал Глум и опустил козырек своей красной кепки.

– Я только за!

– Глум, ты не боишься, что все эти люди умрут из-за моей способности?
– спросил Генерал, бегая глазами по головам сектантов.

– О нет, ничего с ними не будет, я обо всем позаботился. Ты, наверное, мельком слышал о мече мракобесия, я прав?
– ответил ему Глум.

– Допустим.

– Так вот, этот меч уничтожает грешки и за каждый откусывает воспоминания. Он как бы очищает и убивает всю злость, которая накапливается за все те годы жизни, что человек провел на этой планете. После того, как меч протыкает тело, душа становится чистой, правда, есть маленькая вероятность...