Чтение онлайн

– О… Почему это?

– Потому что я могу сказать “да".

– А если я как раз хочу, чтобы ты сказала "да"?

– О чём ты? – рассмеялась Эйла.

– Эйла, – сказал он внезапно очень серьёзно. Она уловила движение его горла, нервный глоток. – Эйла, мне нужно тебе кое-что сказать...

Внезапно внутри всё сжалось.

Нет, нет, нет...

– Это я виновата в смерти Нессы, – выпалила она.

Последовавшая пауза была ужасной. Бенджи секунду растерянно смотрел на неё, а затем покачал головой.

– Подожди, – сказал он, – подожди, что… что ты... Эйла, мне действительно нужно сказать тебе... я хочу сказать тебе...

– Она одолжила мне свой носовой платок, – продолжала Эйла, достаточно тихо, чтобы никто другой не услышал её за грохотом барабанов и пением, но достаточно громко и резко, чтобы Бенджи закрыл рот. Она не могла, не хотела слушать то, что он хочет ей сказать; у неё было болезненное предчувствие насчёт того, что он сейчас скажет, и ей не хотелось этого слушать, во всяком случае, не сейчас. Что, если она почувствует к нему то же, что он чувствует к ней... а потом потеряет его?

От такой потери она уже не оправится. Она знала, что не оправится. Но как это объяснить?

– Это я случайно оставила платок Нессы в покоях Кинока, Бенджи, – сказала она вместо этого. – Это я виновата, что они подумали, будто Несса шпионка. Это я виновата, что они пытались отнять у неё ребёнка, – она обхватила себя руками, отчаянно жалея, что выпила так много вина. – Это я виновата, что она погибла.

– Тебе не стоит винить себя... – решительно помотал головой Бенджи.

– А кого тогда винить? Это же я виновата!

– Тише, говори тише, – прошипел он, обводя глазами пульсирующую толпу. Он положить руки ей на плечи, раскачиваясь в такт музыке, создавая впечатление, что они просто разговаривают и танцуют, как все остальные. – Эйла, ты не можешь винить в этом себя. Ты сама сказала, что всё произошло случайно, верно? Ты ведь случайно оставила платок Нессы в покоях Кинока?

– Да. Я просто про него забыла. Не могу поверить, что была столь беспечна. Какая же я дура!

Он ещё сильнее обхватил её за плечи.

– Несса не первая, кто погиб на этой войне, Эйла, – его слова были похожи на удар под дых. – И она не будет последней. Это не значит, что мы сдадимся. Это значит, что мы будем ещё сильнее бороться… пока не выиграем эту войну.

– Война? – она чуть не отшатнулась, но он крепче обхватил её за бёдра. Его руки были большими, тёплыми и очень сильными. – Нет никакой войны. Есть только восстание, которое продолжает терпеть неудачу. Несса умерла не за правое дело. Она умерла из-за меня, потому что я облажалась, потому что я вечно лажаюсь. Чёрт возьми, Бенджи, если бы я уронила свой носовой платок, на яблоне висели бы мои туфли, а не её.

– Нет. Несса, должно быть, сделала что-то ещё. Даже пиявки не стали бы убивать хорошую служанку только за то, что она уронила носовой платок во время обхода.

– Дело не в том, что она уронила носовой платок, – сказала Эйла. – Дело в том, что она пришла туда, куда ей входить запрещено. Они пытались за это отнять у неё ребёнка, но Несса сопротивлялась. То же самое случилось с Фэй и Люной.

– О чём ты?

– Люну убили не за какой-то её проступок. Её убили из-за того, что сделала Фэй. Они наказали Фэй, убив самое дорогое для неё существо в мире.

– Ты уверена?

Она снова вспомнила ту схему из покоев Кинока:

– Более чем.

Эйла быстро рассказала о своей ужасной встрече с Фэй.

– Не знаю, что она натворила, но, должно быть, это было что-то серьёзное.

– Может быть... Может быть, это как-то связано с Киноком? – голос Бенджи за соломенной маской звучал откуда-то издалека. – Я никогда раньше не слышал, чтобы с Нессой происходило что-то подобное. Может быть, она перешла дорогу Киноку? Может быть, поэтому наказание было таким суровым? Может быть, Фэй сделала то же самое, может быть, она... каким-то образом встала у него на пути?

– Может быть. Но какое это имеет значение? Результат был тот же. Самый дорогой для Фэй человек стал козлом отпущения.

Эйла виновато подумала о своём ожерелье – медальон, который до сих пор лежал у неё под рубашкой. Крайер ещё не донесла на неё, но что, если кто-то ещё видел медальон?

Придут ли они в следующий раз за Бенджи?

Эйла оглядела грот новыми глазами. То, что всего несколько минут назад казалось весёлым, громким и красивым, теперь стало гнетущим и тошнотворным. Вся вечеринка кружилась, как детская игрушка, – размытое пятном шума, цвета и гротескных масок. Ей захотелось выйти на свежий воздух, чтобы земля перестала дрожать у неё под ногами. Она посмотрела на вход в пещеру, с тоской вглядываясь в прохладную тёмную ночь – и увидела...

Вспышку золотистых глаз.

Кто-то следил за ними.

Автом.

Её насквозь пронзило шоком. Она не была уверена, откуда это знала, но инстинктивно догадалась, кто это был. Крайер.

Она быстро научилась ощущать, каково это, когда за тобой следят, а Крайер всегда пристально следила за ней, когда видела, что Эйла чем-то занята.

Только, откуда здесь Крайер? Разве она не должна быть на заседании Совета? И почему она следит за ними? Что она сделает, увидев их вместе? И…

– Бенджи, – сказала она, высвобождаясь из его объятий, – принесёшь мне ещё выпить?

– Конечно, – вздохнул он и, взяв у неё кубок, направился к бочонкам.

Когда он вернулся к костру, Эйлы уже не было.

11

Возможно, для Крайер хуже всего было не наблюдать, как Кинок занял место, о котором всегда мечтала она, а то, что её отправили домой пораньше. Это, помимо всего прочего, ясно давало понять, что она нежеланна в Старом Дворце, а в Зале Совета для неё нет места. И никогда не будет.

Это было неожиданно и обидно.

Во время долгого молчаливого пути каравана домой она спрашивала себя: что бы чувствовал в такой ситуации другой автом? Будет ли ему столь же обидно, с тупой болью глубоко внутри? Или же она расстроена только потому, что Ущербна? На заседании перед всеми Кинок пошутил, что Рейка тоже немного увлеклась. Крайер подумала о женщине-автоме, на которую она всегда смотрела снизу вверх, почти как на наставницу. Рейка всегда смотрела Крайер в глаза, когда та говорила, хвалила её и вдохновляла составлять обо всём собственное мнение. Но ради чего?