Чтение онлайн

– ...И кончилось всё пирамидами, мой Император, - чуть охрипшим, но чётким голосом продолжал докладывать Секстий. - Пирамидами, да такими, что взглядом не окинешь. Высота - примерно - тысяча локтей...

Собравшиеся переглянулись. Ничто, созданное руками людей или иных рас, не смогло бы сравниться с этими циклопическими сооружениями.

– Не путаешь, легат? - жёстко спросил Клавдий. - Не преувеличиваешь? У страха глаза велики, сам знаешь.

– Никак нет, мой проконсул, - чётко и отрывисто отозвался Секстий. - Не впервой мне горы видеть. Привык на свой глаз полагаться и больше чем на десяток-два локтей не ошибался. Да и некого нам уже бояться тогда было. Тварей этих мы кого изрубили, кого сожгли. Стояли себе спокойно, смотрели.

– И никто не атаковал вас вторично? - спросил Император.

– Никак нет, повелитель. Хотя, - честно признался легат, - кабы ещё разок ударили, в тонкий блин бы нас раскатали. Мы и удержались только потому, что горючка была.

– Отметь, - повернулся Император к молодому легату Аврамию, - всем выступающим к Разлому легионам иметь самое меньшее пятерной против обычного запас огненной смеси. А ещё лучше - десятерной. Выгрести все запасы! Мастеров-огневиков посадить за работу! День и ночь чтоб трудились! Еду и всё потребное - чтоб прямо к ним в мастерские!

– Пусть повелитель не сомневается, - кивнул проконсул. Они обменялись с Аврамием несколькими тихими фразами, и молодой легат вышел - отдавать необходимые распоряжения.

– Так что с пирамидами, Гай? - проронил Император, не отводя от Секстия пристального взгляда.

Старый служака плотно сжал зубы, на щеках вспухли желваки.

– Страх, мой Император. Мы не смогли подойти. Послал я разведку... в штаны наложили. Медвежья болезнь их свалила. Послал других - то же самое. Пошёл сам... еле ноги унёс, портков не измарав.

– Страх? Какой страх? Страх чего? - отрывисто бросил повелитель Мельина.

– Просто страх, повелитель. Когда вдруг руки деревенеют, в животе липко, ноги подкашиваются. Ну и... всё другое. Говоришь себе - чего ж боюсь-то, на копья гномьи ходил, с хирдом ихним грудь в грудь переведывался, не счесть, в скольких сражениях побывал, до третьего легата эвон дослужился - а всё равно. Смотрю на пирамиды эти и чую - всё, упасть счас мордой в землю, взвыть от тоски, да и помереть сразу, чтоб не мучиться.

– То есть к пирамидам этим вы так и не приблизились? - уточнил Клавдий.

– Никак нет, проконсул. На деревья влезли, смотрели, сколько сил да глаза хватило, - пирамиды и к югу, и к северу поднимаются. Против нас, стало быть, три; и по другие стороны тоже. Меж ними, на мой взгляд, лиг эдак пять будет.

– Острый у тебя глаз, легат, - заметил Император.

– Не жалуюсь, повелитель.

– Так что ж, получается, что там, где возникли эти пирамиды, на Империю пошла орда этих самых тварей? Деревяшек оживших? - уточнил кто-то из легионных командиров.

– Так точно, - отрывисто кивнул Секстий. - Мы, наверное, просто первыми гонцов погнали. И я сам отправился. Хорошо, что народишку вблизи Разлома, считай, и не осталось. А то бы...

– Но эти твари пойдут дальше. И будут идти, пока не столкнутся с живыми, - жёстко бросил Клавдий.

Император покачал головой.

– Послать вершников, оповестить всех - пусть уходят от Разлома. И второе... созвать всеобщее ополчение. От мала до велика. Проконсул, пусть всюду, где только могут, объявят Красную Весть.

Красная Весть, по цвету алых одежд, в которые облачались глашатаи. Она означала, что и впрямь настал последний час и спасти Империю - не Императора даже! - могут только совокупные силы всех сословий. Это означало, что за оружие пришла пора взяться и старикам и детям. Все мужчины становились воинами. Уклонение - каторга. Или - осадные сотни, те, что первыми полезут на стены, когда в спины упрутся копья своих же сотоварищей, и горе тому, кто струсит и повернёт назад!

До сих пор, несмотря на отчаянное положение, Император не прибегал к последнему средству. Война - дело воинов. Умеющих воевать, сделавших это своим ремеслом. Легионы не выпихнут в первые ряды совсем уж зелёных новичков, не научив их пробивать гладиусом спрятанную в соломенной кукле доску, держать место в строю и не размыкать стену щитов. Когда по просёлкам несутся вершники в алых плащах, то все знают - враг уже не у ворот, он ворвался внутрь и остаётся только одно - стоять насмерть, останавливать его любой ценой, потому что иначе - полная и всеобщая гибель.

– Красная Весть, мой Император? - угрюмо переспросил Клавдий.

– Да, проконсул. Нам надо удержать этих... големов. Это хуже Семандры. Хуже... - Он хотел сказать "хуже Спасителя", но удержался. Не буди лихо. Прошлый раз Его едва спровадили. Кто знает, не решит ли назойливый гостюшко наведаться вторично.

– Сколько людей ляжет, - мрачно уронил Скаррон. Ему никто не возразил, да и сам командир Девятого легиона понимал - ничего иного им не осталось.

Повисла тягостная тишина.

– И ещё... Проконсул, надо вновь отправить послов к Всебесцветному Нергу. Да, я знаю, они занимаются Небытием... но не думаю, что тамошние так уж рвутся перейти от теории к практике - вместе со всем миром.

– Будет исполнено, повелитель.

Настала пора отдавать последние приказы - армии предстояло двигаться дальше на запад, хотя всеми собравшимися сейчас владела одна-единственная мысль: "Что мы сможем там сделать?"

– Пирамиды... - проговорил Император. - Почему пирамиды? Для чего пирамиды?

В тишине повисло невысказанное: "Нужен маг. Хоть один. Хоть какой".

Раздался аккуратный стук. Вернулся Аврамий, но вместо чёткого доклада, что все необходимые указания отданы, легат едва выдавил, выпучив глаза:

– Мой Император... там... пришла... она...

Проконсул Клавдий побагровел. За такие доклады у него полагалось...

– Погоди, Клавдий. Кто пришёл?..

За стеной послышалась какая-то возня. В следующий миг сквозь дверь протиснулись двое Вольных; между ними в странной позе скорчилась какая-то фигурка - и неудивительно, что скорчилась, потому что Вольные держали у её горла обнажённые кинжалы.

– Сежес! - выдохнул Император, привставая. Клавдий и командиры легионов, не сговариваясь, одним движением загородили Императора, выставив клинки.

– Я, я это, - с трудом выдавила полузадушенная волшебница. Одетая в лохмотья, с перемазанным сажей лицом, растрёпанными нечистыми волосами, она совсем не походила на некогда всесильную чародейку Радуги. Посоха при ней тоже не было. - Да не давите ж так, полоумные!

– Сежес. - Император заставил себя приподняться, взглянуть в лицо недавнему врагу. Впрочем, не совсем и врагу, если вспомнить их последнюю встречу.