Чтение онлайн

Той ночью мы потеряли двоих человек – автоматная очередь со стороны неприятеля срезала нашего постового, а посланный мною на берег реки патруль обнаружил там в луже крови голого старшего стрелка Штумпфа. Очевидно, он захотел искупаться, чтобы освежиться, и в результате был убит.

«Какая глупость! – рассуждал я. – Почему он не пошел купаться днем? Надо быть полным идиотом, чтобы отправиться на реку ночью, да еще в три часа. Ведь каждому известно, что именно в это время в данном районе проходят русские патрули».

На следующее утро мне по полной форме с каской надлежало явиться с рапортом к командиру роты. Принял он меня весьма нелюбезно.

– Ваш взвод походит на стадо баранов! Вы думаете, что мы здесь на отдыхе? Половина вашего взвода беззаботно дрыхнет, как будто никакой войны и вовсе нет, а другая плещется в реке! Если так пойдет и дальше, то нетрудно подсчитать, когда враг пристрелит последнего солдата в вашем взводе. Неужели это все, чему вас научили в военном училище? Подскажите тогда, что я должен написать родителям убитого Штумпфа? Может быть, то, что он умер во время ночного купания, свято выполняя свой долг перед родиной?

Поскольку командир всегда прав, ротный не ждал от меня ответа на свои нравоучительные разглагольствования и чисто риторические вопросы. Поэтому я ограничился лишь лаконичным восклицанием:

– Так точно, господин обер-лейтенант!

После этого, все еще кипя от злости, он разрешил мне удалиться, а на следующий день зацепило и меня самого – русская мина разорвалась совсем рядом со мной, и я очнулся только на главном медицинском пункте дивизии.

– Из вас вытащили целую груду осколков, – заметил командир роты. – Тем не менее вы легко отделались.

– Мне действительно повезло, господин обер-лейтенант. Вот только небольшой осколок в глазном яблоке продолжает меня беспокоить. Его нужно извлечь. Поэтому я должен поехать в Сталино1.

– Что ж, это не на другом краю Земли. Поезжайте. Уверен, что скоро вы снова будете среди нас.

С этими словами ротный на прощание протянул мне руку. Больше я никогда его не видел, ведь операцию провели не в Сталино, а в Бухаресте. После этого я совершил замечательную пятидневную прогулку на санитарном судне в Вену, а оттуда был переведен в запасную часть в город Майнинген.

В конце августа я получил письмо от Эдгара Зыхи, в котором он, в частности, написал: «Перед началом наступления командиром батальона был назначен наш прежний комбат майор Штольц. Ты можешь представить, как мы обрадовались этому… Вот уже несколько недель, как нас переодели в тропическую форму – теперь мы носим короткие брюки и английские рубашки с погонами. Словом, чудеса да и только… Ганс Дикхоф погиб под Ростовом, а Шликер был тяжело ранен – сначала пулей в грудь, а потом осколками мины. Диль тоже погиб смертью храбрых, но в целом наш батальон сражался отлично… С наилучшими пожеланиями, твой Эдгар».

Это было его последнее письмо – он тоже погиб где-то на Кавказе на реке Терек. Из пятерых полных радужных надежд лейтенантов, прибывших на фронт вместе со мной, в живых остался только я один.

Сталино – название города Донецк с 1929 по 1961 г.

Было два часа ночи, и при лунном свете разглядеть подробности необъятного русского ландшафта не представлялось возможным. В ночной тиши угадывались лишь очертания бесконечных лесов, которые прорезала широкая просека железнодорожной линии Барановичи – Минск. На безопасном удалении от края леса, таившего в себе угрозу, виднелся окруженный частоколом домишко блокпоста.

Мимо него с лязгом проследовал поезд с солдатами, возвращавшимися из отпуска. Из-за опасности наехать на мину или подорванные рельсы он ехал со скоростью не более 30 километров в час и для пущей безопасности толкал впереди себя две платформы. Перед блокпостом, закинув за спину длинные винтовки старого образца, стояли два железнодорожника с едва различимыми фонарями в руках. Они поприветствовали машиниста, и бесконечная цепочка вагонов, раскачиваясь на ходу и постукивая на стыках рельс, проследовала мимо них по многократно отремонтированным путям. Из окон, затемненных на случай налета вражеской авиации, иногда пробивались тонкие лучики света. Большинство пассажиров дремало, забывшись беспокойным сном.

Несмотря на поздний час, в одном из купе при тусклом свете двух свечей играли в карты. Это была вынужденная мера, поскольку лампа не работала.

Лейтенант инженерных войск с Германским крестом в золоте [28] на правой стороне груди бросил свои три последние карты на чемодан, служивший в качестве столика для игры в скат, и со смехом воскликнул:

– Вот так-то, господа! Как я вас? Думали, что не наберу нужного количества очков? Как бы не так! Мы тоже не лыком шиты! Да, да, вечно витающие в облаках господа штабные офицеры.

Пожилой майор, к которому были обращены последние слова, принялся тщательно перемешивать карты и на прекрасном венском диалекте произнес:

– Ну чего вы хотите, господа? Мы, венцы, слабо разбираемся в игре в скат. Для нас предпочтительнее тарок.

– А я при таком слабом освещении постоянно путал черви с бубнами, – начал оправдываться военврач, участвовавший в игре в качестве третьего игрока.

Четвертым участником игры был я, а поскольку сидел на прикупе, то решил воспользоваться этим – немного приподнял светомаскировку и посмотрел в образовавшуюся щель. От пробегавшего за окном леса веяло скрытой угрозой. Бросилась также в глаза сцена, разыгравшаяся возле блокпоста.

– Мне что-то стало не по себе – мы сейчас проехали мимо блокпоста, укрепленного словно крепость, – заметил я.

– Непостижимо, – отозвался сапер. – Вот уже два года мы оккупируем эти земли, а покорить их не можем. Все это здорово напоминает мне картины из жизни на Диком Западе, которые я часто представлял себе, будучи мальчишкой. Там американские поселенцы, защищаясь от диких индейцев, тоже вырубали широкие просеки вдоль линий железных дорог и сооружали вооруженные блокпосты.

Лейтенант помолчал немного, а потом добавил:

– Вы видели подобные «крепости» на вокзалах? Они представляют собой двойные деревянные и земляные валы с бойницами! Тем не менее повсюду развалины – последствия нападений и разрушений, учиненных партизанами. Взорванные мосты, железнодорожные пути, сгоревшие паровозы, руины вместо вокзальных зданий, и повсюду кресты на могилах погибших железнодорожников и солдат. Нам никак не удается покончить с этими партизанами!

Все замолчали, и мы еще с четверть часа ожесточенно рубились в скат. Затем майор широко зевнул и бросил свои карты – он, естественно, снова проиграл.