Чтение онлайн

— О нет, не зря, — возразил Орсо и сам удивился, какие зловещие, в стиле Ады, нотки прорезались в его голосе. — Без тебя я не узнал бы об этом гнезде порока! — И уже обычным своим голосом добавил:

— В самом деле, я рад, что ты мне их показал. Правда, теперь ты можешь быть в опасности из-за меня…

— Поч-чему?.. — сонно удивился Матео.

— Давай завтра поговорим об этом, хорошо? Мне надо всё обдумать, а хочется не думать, а спать…

И ещё хочется побеседовать обо всём этом с Адой и полковником, мысленно признался себе Орсо. Если и дальше придётся играть в эти игры, неплохо бы для начала узнать их правила!

К том уже у него осталось чувство, будто он услышал сегодня нечто очень важное, но не смог понять, что именно.

Начинание воспитанника Ада не критиковала, хотя и предупредила сразу: шансы узнать что-нибудь стоящее через «брата Мауро» невелики. Может ведь оказаться, что этот след никуда не ведёт. Орсо не стал спорить, хотя связь «интереснейшего» кружка и таинственных недругов Ады казалась ему очевидной…

Матео заработал от матушки невообразимый нагоняй за «разврат и гульбу», зато следующим вечером Орсо неожиданно получил письмо от Розы Каленти. Она благодарила «дорогого кузена» за заботу о Матео, который, как ей точно известно, попал в весьма опасную переделку и выпутался из неё лишь благодаря умному и решительному другу. Орсо прочёл письмо с удивлением. Матео, несмотря на крутой нрав матушки, нашёл, очевидно, возможность увидеться с Розеттой и изложить ей какую-то авантюрную историю с его, Орсо, участием. Хотелось бы знать, имел ли его рассказ хоть что-либо общее с действительностью? И зачем ему вообще всё это понадобилось?..

Ада тоже в эти дни получила странное послание — впрочем, большинство приходящих ей писем вполне заслуживали называться странными. Вскрыла она конверт при воспитаннике, и он вместе с опекуншей вдохнул странный чужой запах, исходивший от бумаг, и ощутил на руках тонкую жёлто-охряную пыль, которой были покрыты листы в конверте. Там лежала свёрнутая во много раз карта, вычерченная не очень умелой рукой на тончайшей, полупрозрачной бумаге. Что она изображала, Орсо без подсказки понять не смог: какие-то скопления точек, заштрихованные области, линии, соединяющие точки друг с другом, обведённые пунктиром фигуры разнообразных форм… О том, что это карта, говорила лишь координатная сетка, как на обычных географических картах.

— Это известные нам звёздные острова, — объяснила Ада в ответ на изумлённый взгляд молодого человека. — Вот тут отмечены звёзды, где бывали наши враги; вот здесь — области, где с ними ведут открытую войну, а это — системы, о которых известно очень мало, а значит, велик шанс наткнуться там на крепости или базы противника…

— Но кто он, этот противник? — задал Орсо давно занимавший его вопрос. — Какие у него силы? Что это вообще за враг, который с такой лёгкостью шагает по звёздам? И что ему от нас нужно, при таком-то могуществе?

Ада расстелила карту на столике в гостиной, перед жарко горящим камином, закуталась в необъятную пуховую шаль, опустилась в любимое кресло и начала теребить бахрому покрывала:

— Ему нужно всюду, куда он дотянется, установить свои порядки. Помнишь, мы говорили, почему наша страна опасна для врагов?

— Потому что тех, кто занят производством, очень много и они могут составить политическую силу? Так?

— Так, — кивнула женщина, пропуская между пальцами шёлковые нити бахромы. — Те, кто производит, и те, кто покупает их труд, живут разной жизнью, в разных условиях, но они связаны друг с другом и, пока всё это не переменится, одни не могут существовать без других. Но есть и те, кому поперёк горла само это их существование. Они понимают только один порядок: господин и пресмыкающийся перед ним раб. А те, кто работает на заводах и в шахтах, строит и даже воюет, рабами не являются. Как бы бедно они ни жили, они продают свой труд, а не принадлежат хозяину, как полезное имущество.

Ада поднялась из кресла и захромала по гостиной, хлопая по ладони конвертом от письма.

— Ты, вероятно, знаешь, почему аристократия ненавидит богатых промышленников и торговцев?

Орсо кивнул:

— «Жирная трава без корней» — старое ругательство…

— Да, корни у нынешних богачей обычно уходят неглубоко, — кивнула женщина. — У многих деды, отцы, а то и они сами начинали зарабатывать, торгуя вразнос пирожками или разгружая баржи в порту. Очень немногие из них имели готовый начальный капитал… Пройдёт пятьдесят-сто лет — и у купеческих и промышленных фамилий тоже отрастут корни, но пока дворянам, которые не умеют или брезгуют богатеть таким путём, остаётся гордиться родословными — больше-то нечем…

— Но есть ведь и очень богатые дворянские роды! — заметил Орсо.

— Есть, — согласилась опекунша, снова уселась в кресло и начала в задумчивости расплетать толстую косу. — Чаще всего их состояния выросли на грабеже, а кого и что грабить: заморские колонии, государственную казну или население собственной страны — не так уж важно. Грабёж, воровство, взятки, женитьба на богатых наследницах — вот истоки этих состояний. — Ада отбросила за спину волну тёмных волос и недобро усмехнулась:

— А проще и удобнее всего грабить рабов.

Теперь уже Орсо мерил шагами гостиную, пытаясь уложить в голове все эти премудрости:

— Аристократия — за войну? Не могу поверить…

— Отчего же? Аристократы — военное сословие, смысл их жизни — война в защиту своих земель, полученных от сюзерена, и грабёж соседей. Вспомни любимые развлечение дворян — охота и турниры. Воинские занятия.

— Но сейчас ведь… другие времена… — Орсо попытался представить отца в рыцарской броне во главе отряда… кого?

— Да, такие, как твоя семья, — порождение более поздней эпохи, — Ада угадала его мысли. — Вы не воины — вы рантье. Владеете землёй, но никогда не имели в собственности людей, живущих на ней. Источник ваших доходов — арендаторы, а это уже весьма далеко от милой сердцу старой аристократии картины «раб и господин»! Те, кто трудится на вашей земле, так же точно продают свой труд, как рабочие на фабрике.

Орсо потряс головой не хуже Пороха:

— Но какая связь между этими дворянскими бреднями и войной?!

Ада вздохнула:

— Понимаешь, всё завязано на способ ведения хозяйства. В нашем случае — хозяйства страны. Война заставит заводы работать на износ и одновременно потребует призвать в армию людей, которые раньше трудились на них. Значит, у станков их заменят женщины и дети. И крестьян, которые будут вынуждены кормить армию, тоже станет меньше — они ведь попадают под мобилизацию. Значит, и здесь вместо мужчин пахать и ловить рыбу будут женщины и дети. Кончится тем, — женщина пошевелила кочергой угли в камине, — что государство или победит ценой полного падения производства… или проиграет с тем же исходом. Полумёртвая от голода, обезлюдевшая, нищая страна. При любом раскладе Андзола в проигрыше. Вот тут-то и явятся те, кто считает себя хозяевами мира: предложат дары — весьма соблазнительные, плохого не держат! — в обмен на признание за ними верховной власти. Жизнь сытого раба, всегда готового лизать сапог господина, — думаешь, не найдётся те, кому это бальзамом на сердце ляжет? Эти-то, приносящие дары, и станут господами, а вся страна — толпой рабов, отличных друг от друга только количеством хозяев, стоящих выше.

Ада помолчала, потом словно нехотя добавила:

— И это — одна из самых мощных стран мира! Айсизи уже далеко не так сильна, а остальные… Остальные уступают Андзоле по населению, по развитию производства, по природным богатствам или по другим меркам… Они тем более не устоят. А наша здешняя аристократия с немалым удовольствием поможет захлопнуть эту ловушку!

— Но… почему? — тихо спросил Орсо.

— Потому что рассчитывают занять при новом порядке местечко повыше, следовательно, поближе к господам, — пожала плечами Ада. — Наивная мечта! Как и все их мечты, впрочем…