Чтение онлайн

— Спасибо, но мне надо… — начал Орсо, но старый зинал подвинул ему свёрнутое вчетверо потёртое меховое одеяло:

— Ты должен иметь ясную голову, господин. Они все надеются на тебя… и мы тоже.

Орсо вдруг как-то сразу понял, что никакие соображения долга не могут пересилить мечту просто лечь, вытянуться на тёплом и хоть немного побыть в тишине… Подтянув одеяло под голову, он уснул мгновенно, как кот перед камином.

Сквозь сосновые ветви проглядывало холодное предутреннее небо, стылая роса падала с высокой травы при каждом шаге по заросшей прогалине на дне Буко де Тассо. Здесь всю ночь было холодно, и солнце заглянет сюда ненадолго только после полудня, и всё же здесь придётся провести день в ожидании сбора отряда. Усталые после ночного перехода бойцы сидели прямо на земле, не обращая внимания на холодную росу, кое-кто засыпал сидя. Только часовые, моргая, как совы, неподвижно стояли на тщательно выбранных местах, не столько глядя по сторонам (много ли увидишь на дне лощины), сколько слушая, не донесётся ли с дороги шум движения.

Орсо устроился на пеньке под сильно наклонённой ольхой и, прислушиваясь к шуму маленького лагеря, думал, как действовать дальше. Советоваться было не с кем — Родольфо идёт с пятым отрядом, сержант Пизони — с шестым, остальные солдаты и унтеры обычно не имеют никаких предложений — в этом командир уже убедился. В оценке полезности обычного военного опыта он был более прав, чем сам ожидал: такая война не была знакома никому. Как правильно действовать в условиях, когда мало оружия, совсем нет провианта, а противник численно превосходит их самое меньшее в двенадцать раз, не знал никто — такого опыта солдаты не имели. А ведь это не всё, чего у них нет! Лошади для кавалерии, артиллерия для поддержки атак, штыки для ближнего боя, гранаты для защиты позиций — всё это есть у айсизцев, и со всем этим как-то придётся иметь дело. Орсо грустно усмехнулся: когда он поделился сомнениями с Родольфо, тот своеобразно утешил: «Зато тебе не мешают знания о правильной стратегии».

Предложений у молодого командира было немного: нападать только превосходящим числом, использовать любое подручное оружие, как во времена старинных крестьянских восстаний, и независимо от исхода боя быстро уходить в леса.

На самом деле у него был и ещё некоторый расчёт, но делиться им казалось рискованно даже с самыми доверенными людьми. Нынешняя война Айсизи так же невыгодна, как и Андзоле: удержать захваченные территории республика не сможет, расходы уже сейчас несёт огромные, особенно на флот, а когда в этих условиях зашатается верховная власть — а она зашатается непременно… Президент в республике сидит в президентском кресле намного менее крепко, чем король на троне! Президента и сместить недолго, на этот счёт есть особые законные процедуры. Ну а что Джакомо Четвёртый для Андзолы не король, понятно уже и ежу. Кто готов сменить нынешнюю власть в обеих странах — ему, Орсо, уже тоже ясно, он их видел и слышал лично.

В таких условиях народ Айсизи многое теряет! Там уже давно аристократов потеснили от власти, титулы сохраняются только в семейных архивах, у бывших дворян нет никаких привилегий. Тот же генерал Рохас, как рассказали зиналы, происходит «из простых» — горожанин, сын письмоводителя в какой-то заштатной дыре. Адмирал, осадивший Кобалью с моря, правда, «из старых» — аристократ, но службу начинал матросом. Если к власти подберутся изменники и их руководители — «братья», айсизские аристократы, возможно, и получат назад часть своей власти (хотя вряд ли так уж много), но буржуа и рабочие потеряют всё. Права, перспективы, деньги — всё это снова станет только «для тех, кому положено», «брат» Мауро сказал это открыто.

Элиты много не бывает, так за что же айсизский солдат должен воевать и ради чего айсизский рабочий должен гнуть горб в дополнительные смены? А за что фермер или арендатор должен платить втрое выросший продовольственный налог — ради того, чтобы снова посадить себе на шею дворянина? И ведь это не тот дворянин из древней истории, который строг, но справедлив, кто держит себя с крестьянами как отец с чадами, кто защищает крестьянина от посягательств соседей и дарит ему на свадьбу вышитую рубаху. Нет, патриархальные буколические времена не вернутся! Придёт клещ-кровопийца и, не спрашивая и не думая о законе, заберёт всё. У него один закон — «я хочу». Фермеров можно сколько угодно обзывать неграмотными скотами, но такие вот желудочные соображения они вполне понимают…

Ада говорила: правители не верят, что армия, которую они вооружили, способна повернуть оружие против них самих. Это единственное, во что они не могут поверить до конца, пока штык не упрётся им в горло. Значит, это единственный шанс и здесь, в Андзоле, и — да! — в Айсизи. Повернуть штыки в правильную сторону должны обе армии.

Вестовой, пригибаясь под низко стелющимися ветвями ольхи, пробрался к Орсо, по дороге всё же стряхнул себе за шиворот ливень росы с листьев и тихо взвыл. Орсо встал, ожидая доклада.

— Третий пост слышит на дороге свару, — доложил Полидоро, склонный к некоторым стилистическим парадоксам в речи. То ли от неграмотности, то ли нарочно, Орсо пока так и не разобрался.

— Точнее? — за такие доклады впредь надо бы взыскивать… да что возьмёшь с этого городского жулика!

— Айсизцы ругаются, а чего, почему — непонятно. Много их там, наверно, сотня.

— Откуда известно, что сотня?

— А там один командовал: «Сотня, стой!»

Началось в деревне утро, ругнулся про себя партизанский командир. Сотнями в республиканской армии считают лёгкую конницу и улан. Отчего-то прижилось это устарелое название, хотя в нынешнем кавалерийском эскадроне любого рода бойцов не сто. Вылететь из урочища да сразу на конный отряд — прямо ничего лучше не придумаешь…

— Они ещё там?

— Были там, когда я уходил, — пожал плечами Полидоро и почесал ногу о ногу.

— Веди! — Орсо отряхнул с волос накапавшую с ольхи росу (течёт холодное за шиворот, бррр), проверил, что пистолет никуда за ночь не делся, и полез под ветвями следом за вестовым к третьему посту. Вестовой явственно удивился — для чего командиру понадобилось самолично часовых проверять? Но на своё счастье, удивление удержал при себе, иначе Орсо, пожалуй, всё же дал бы по уху субординации ради.

— …И где таких дерзких делают? Которые старших по званию учат… — голос был барственный, привыкший командовать, но слегка осипший на сыром утреннем холодке.

— Учить вас, гражданин капитан, мне ни к чему, но приказы положено выполнять, они у нас с вами одинаковые, — парировал молодой голос, низкий и звучный. И в самом деле дерзкий.

Свара действительно была что надо, из придорожной канавы всё слышно на славу! Манеры у айсизского офицерства изысканны дальше некуда: орут благим матом друг на друга посреди дороги и солдат не стесняются. Совсем дисциплина позабыта? Что ж, это Орсо на руку, путь чешут языками, а мы послушаем.

— Нет, ну ты посмотри, какая наглая сопля! Дай-ка, Хуан, я ему разок… — взвыл первый спорщик.

— Сто-ять! — рявкнул третий, настоящая полковая труба. — Покуда мы на задании, я вам, гражданин, не Хуан, а командир. Но и вы, мой мальчик, что-то зарываетесь, не рано ли?

— Выполнить приказ генерала? — уточнил молодой.

— Пшёл отсюда вон, зелень! Потом поговорим… — снова вступил осипший.

— Потом — это, простите, когда? Когда вас повесят за мародёрство? Так вам будет уже не до меня, гражда…

— Так, всё, с меня хватит, я тебя, сопляк, сейчас пополам разрежу! Нарублю, как вырезку на жаркое!

— Сто-ять, я кому сказал! — снова вмешался капитан. — Саблю в ножны, Абель, иначе и правда может случиться неприятность. Сотня, рысью марш! А вы, молодой человек, раз такой правильный, задумались бы, что сам генерал тоже нарушает приказ. Или вы не знали?

— Что-то слышал… — обманчиво невинно отвечал молодой, — но над нами командир генерал, а не шкуры из Главного штаба. Что он сказал — то для нас и приказ. Впрочем, меня предупреждали о нравах уланских офицеров…