Чтение онлайн

Родольфо и ещё несколько самых сильных и ловких (а главное, здоровых) бойцов спрятались по обе стороны двери, чтобы солдаты не потащили их тушить пожар. Матрос Аполлинаро принёс пучок идеально сухой соломы; остальная подстилка, способная гореть, уже была разложена в таких местах, чтобы пожар сложнее было потушить. Как это правильно сделать, объяснили рабочие-докеры — их обучали работе пожарных, потому что в цехах, где им доводилось работать, было полно горючих материалов. Орсо не раз предупредил всех, что многое может пойти не по плану по самым разным причинам, и тогда спасение только в одном: атака, атака, несмотря ни на что! Пусть стреляют, пусть даже кто-то погибнет, но отступать — смерть для всех: за попытку побега пленных расстреляют.

Караульные разошлись по своим постам, сменившиеся с вахты охранники, смеясь и переговариваясь, повалили на ужин. Орсо понимал, что слишком долгое ожидание вымотает бойцов, и лишнего тянуть не следует. Темнее, видимо, уже не будет — тучи опять закрыли небо. Пора!

— Фабио, поджигайте, как только будете готовы!

— Есть, командир, сделаем! — отозвался Фабио, всё быстрее и быстрее вращая палочку. Дело это, на первый взгляд нетрудное, отнимало много сил именно потому, что нельзя было останавливаться ни на мгновение. Днём Орсо нарочно проследил, сколько времени потребовалось, чтобы заставить соломенную труху задымиться, и помнил, что всё это происходит не быстро. Со своего места у входа в барак он слышал тяжёлое дыхание Фабио — нет, этот не остановится, хотя бы пришлось трудиться до утра!

— Готово! Горит! — раздался вдруг приглушённый вскрик.

— Теснее, встаньте теснее! — скомандовал кто-то из новоназначенных офицеров (Орсо ещё не всех помнил по именам и по голосу). — Поджигайте пучки… вот так, одновременно! Не поднимайте высоко, держите у земли… Отлично! Есть ещё? Давай сюда! Семь, восемь, девять… Достаточно! Бросайте!

Горящие связки соломы полетели в разные углы сарая. Орсо замер: вот сейчас решится, удастся ли его план. С полминуты ему казалось, что всё провалилось: огонь канул в вороха соломы и пропал. Но потом сразу из всех углов повалил густой дым, и вслед за ним выглянуло, словно любопытный зверёк, рыжее пламя.

— Разгорается! — радостно доложил кто-то.

— Хорошо! Пока не кидайте солому, а то задавите огонь… Эх, дыма сколько!

В бараке, несмотря на все его щели, становилось трудно дышать. Орсо тихо, но чётко скомандовал:

— Наружу! Поднимайте тревогу.

— Пожа-а-ар! — завопил молодой гардемарин Аньоло, выскакивая, как и полагалось по сценарию, на середину двора. — Помогите! Пожар!

— Аньес, Лигуэро, во второй барак! — загремел голос начальника лагеря. — Выводите людей!

— Ещё подкиньте, — хладнокровно скомандовал скрытый клубами дыма поджигатель.

В огонь полетели новые связки соломы, на сей раз уже сырые.

— Все наружу, — приказал Орсо. Сейчас люди могут уже задохнуться, нужно выходить всем. — Где Фабио?

— Здесь я! — громадный возчик возник из темноты, таща за собой двух ослепших от дыма товарищей.

В проёме дверей показались два солдата:

— Все наружу! — сами того не ведая, они повторили приказ Орсо. — Ты, ты и ты (палец солдата указал в том числе на Орсо) — за баграми, а вы и вот вы — хватайте вёдра и таскайте воду! Остальные — во двор, живо, живо!

Пробегая мимо солдат, Орсо легонько толкнул плечом стоящего у входа Родольфо. Это был сигнал: молодой Треппи и ещё пятеро бойцов из засады разом навалились на солдат, зажимая им рты, и поволокли в клубах дыма за барак; там предполагалось связать их и оставить до лучших времён. Через минуту Орсо краем глаза увидел, как Родольфо, прячась в тенях, выворачивает обратно, держа в каждой руке по ружью.

В соседних бараках тем временем поднимался шум: пленные кричали, что их тоже надо вывести во двор, что огонь может перекинуться сюда, что они все погибнут… Солдаты, повинуясь приказу начальника лагеря, бросились туда наводить тишину и прекращать панику. Обратно не вышел ни один.

Орсо огляделся: жители второго барака уже все, кажется, выскочили на воздух. И всё же… Посылать других на такое дело нельзя, придётся самому!

— Фабио! Тебе — одно ружьё, ваша рота пусть берёт караулку! Те, кто без оружия, вперёд не лезут, помнишь?

— Помню! А ты, командир? — Фабио удивлённо остановился.

— Я проверю, не осталось ли кого в бараке.

Фабио кивнул, схватил у пробегавшего мимо пленного ведро с водой и вылил на Орсо, окатив его с головы до ног. Орсо благодарно кивнул, сорвал с себя рубашку, обмотал мокрой тканью нос и рот, сунул пистолет за пояс и нырнул в подсвеченную красными огнями глубину сарая.

Горела теперь уже вся солома, и большая часть её уже превратилась в чёрный лёгкий пепел, летавший по бараку. Орсо огляделся, позвал:

— Есть кто? Поднимите руки!

Что-то зашевелилось у самых его ног — прижимаясь к самой земле, крепко зажмурившись, полз пожилой саттинец — присяжный поверенный. Он всё сделал верно: у земли дыма меньше, только вот полз он не туда, куда нужно!

— Вставайте! — Орсо рывком поднял его на ноги, натянул ему на голову мокрую рубашку. — Бегите прямо туда, не сворачивайте, здесь ещё нет огня. Быстрее, просто прямо!

— Да… да, я сейчас… я… туда, да, да… — забормотал спасённый и в самом деле тяжело побежал в сторону двери. Даже если наткнётся на стену, это будет та стена, где дверь… Но нет ли здесь ещё кого?

Орсо огляделся. Без защиты дышать становилось тяжело, он начал кашлять. И это оказалось внезапно кстати: его окликнули из угла:

— Я здесь! Не могу выйти! Во имя Творца… не могу!

Орсо рванулся туда, откуда его звали. Молодой рабочий, по какой-то причине не выскочивший вовремя из сарая, оказался в ловушке: над ним горел узкий навес, когда-то служивший верхним трапом в овине, а ему приходилось подпирать его руками, иначе горящие доски обрушатся прямо ему на голову. Оценив эту сцену, Орсо придумал только один выход: выдернуть его вперёд, рывком, как можно быстрее, и надеяться, что пылающие доски упадут позади.

— Дай руку! — Орсо протянул свою.

— Упадёт…

— Дай одну руку! По моей команде отпускай вторую и не сопротивляйся! Готов? Пошли!!

С этими словами Орсо изо всех сил рванул парня за руку вперёд; оба повалились на горячий пол, усыпанный тлеющей соломой, а позади с жутким шипением, рассыпая искры, обрушился навес. Грудь сдавило, сердце колотилось в горле; огромным усилием Орсо вскочил на ноги и поднял товарища:

— Опирайся на меня и шагай! Не останавливайся, иначе упадём оба! Понял?

— Понял… — сипло сказал тот и крепко ухватил Орсо за шею правой, здоровой рукой — левую он всё же успел обжечь.

Эти полтора десятка шагов были, вероятно, самым длинным путём, какой Орсо довелось пройти в его недолгой жизни. Каждый новый вдох был ужаснее предыдущего; под рёбрами разливалась режущая боль, ноги подкашивались, а на плече висел тяжёлый человек, который тоже не мог вдохнуть… Воздуха, налейте воздуха!

Какой-то короткий промежуток времени выпал из памяти Орсо, а вернуло его к действительности новое ведро холодной воды, вылитое на голову. Он судорожно, со всхлипом вдохнул и решился открыть один глаз.