Война номер четыре
Шрифт:
— Нас быстро найдут и окружат, — грустно заметил Треппи. — Их тут двадцать четыре тысячи, если верить зиналам.
— Их всего двадцать четыре тысячи, в целом по области, — поправил Орсо. — И часть этих тысяч должна безвылазно сидеть в Каррело, иначе блокада тут же будет снята. В том-то и план, чтобы… — он огляделся убедиться, что поблизости нет лишних ушей, — чтобы зажать часть корпуса между нами и частями андзольской регулярной армии на юге.
— Это я понял, — досадливо отмахнулся Треппи, — я ведь тоже не телёнок, представляю себе войну хотя бы по книжкам. Но ты чего-то недоговариваешь… Я понимаю — могут быть причины, особенно после такого невероятного предательства, но…
— Родольфо, послушай, — Орсо придвинулся поближе к товарищу и снова оглянулся, не торчит ли поблизости кто лишний. — У меня есть более конкретный план, но я не говорю о нём не из секретности. Просто… я не уверен, что он сработает, и не хочу смотреться смешным. Ты сын офицера, а я-то человек партикулярный, всё сочиняю на ходу в меру своего разумения. Понимаешь, — Орсо помолчал, подбирая слова, — эх, ладно, скажу как есть! И даже не стану просить не смеяться над мной, наивным…
— Брось! — Родольфо рывком сел, схватил Орсо за плечи и хорошенько встряхнул. — Как я могу смеяться над тобой и за что! В жизни мне бы в голову не пришло… Ты охотился на предателей, одного даже убил, а другого заманил в ловушку, ты опытный боец с гадами такого размера, что на весь континент хватает…
— Выше бери, — тихо подсказал Орсо.
— Тем более. Перестань меня подозревать в глупостях, прошу! Я понимаю, что мне, наверно, нельзя доверить всё…
— Я бы тебе доверил всё, что знаю, если бы знал что-то ценное, — уверил Орсо; ему стало стыдно. В самом деле, Ада бы так себя не вела! Она видит людей насквозь и уж если кого-то считает за друга, то не держит от него секретов и не боится показаться смешной.
— Если у тебя есть план, давай его обсудим и доработаем, тогда не в пример больше шансов, что он сработает! Хватит всё тащить на себе, ты ж не ишак. Озадачивай других, пусть тоже мыслят!
— Что ж, начнём с тебя, — усмехнулся Орсо. — Смешно — так смешно, вместе повеселимся, а потом, глядишь, придумаем, как улучшить дело. Я хочу поднять восстание в Кобальской области, а потом и во всей Андзоле. А потом…
— В Айсизи? Я угадал? — от удивления Родольфо заговорил шёпотом.
— Да. Пусть те, кто дал людям в руки оружие и послал на бессмысленную смерть, испробуют на себе, что будет, когда эти штыки упрутся им в пузо! Вот чего я хочу. Можешь смеяться.
Родольфо молча пожал ему руку и смеяться отнюдь не стал. Наоборот, задумался о чём-то и с минуту молчал, а потом бесшабашно махнул рукой:
— А, всё равно! Ты прав — дольше это тянуться не может. Аристократом хорошо быть, когда твои две сотни подданных без тебя жить не могут, а сейчас…
— Мы не пропадём. Мы ведь не только аристократы, у нас кое-что и в голове имеется, — утешил Орсо. — Сейчас в самом деле уже не те времена, когда можно усидеть на одной родовой спеси, а что будет после — мы пока не знаем. Может, и нам найдётся место…
— Найдётся, — беспечно отмахнулся Родольфо, — вот возьму и женюсь на горожаночке! И кто мне что поперёк скажет…
Орсо мысленно перевёл дух: пока товарищ увидел лишь самый краешек горы будущих сложностей, которые поджидают впереди, когда «всё случится». Из объяснений Ады он понял, что в случае успеха его нынешних замыслов ничего не «случится», а только «начнётся», что события не закончатся прекращением войны и превращением Андзолы в республику (это и так очевидно, тут вариантов нет). Придётся ещё долгие и долгие годы перепахивать мир, пока можно будет сказать, получилось хоть что-то из задуманного или нет. Ада упоминала, что на трёх мирах это удалось, там не только победили звёздного врага в одной войне, но и закрепили победу. Здесь начинается четвёртая война, и конец её где-то в тумане будущего.
Разведчики вернулись только перед закатом, когда в Буко де Тассо уже спустились восьмой и девятый отряды. Остался один, его ждали к ночи, а вместе с ним — тех зиналов, что собрались идти с «господином» Орсо. Боднар как глава общины благословил молодёжь на подвиг, и Орсо уже придумал, что им поручит.
Разведчики разнюхали всё подробно, на взгляд командира, местами даже излишне подробно. В городке Поллена стоит тринадцатая бригада корпуса генерала Рохаса, бригадира зовут Техеро, по свойству натуры он… (далее шло простодушное определение умственных качеств бригадира, которым кобальские крестьяне зря не разбрасываются). Обобрал дочиста все окрестные деревни, сжёг все до одного кабаки (зачем? Да бес его знает, он же…!), а городские трактиры обязал кормить его молодцов бесплатно, и за три дня в Поллене кончилась еда. Теперь сами айсизцы живут только подвозом продовольствия через Каррело, а провинция начинает голодать. Кое-кто сбежал от такого счастья в горы, но там по весне тоже голодно, да и некуда идти. Говорят (причём не только крестьяне, но и сами айсизцы), что генералу Рохасу в столице выдали приказ за малейшее неповиновение жечь деревни и выгонять людей в чистое поле, а если попробуют бунтовать — перебить всех до одного. Но генерал сказал, что этот приказ выродился в башке какого-то … (ещё одно определение), он, генерал, выполнять эту дичь не будет и подчинённым не даст. Однако некоторым, вроде Техеро, эта мысль очень даже пришлась по нраву, и его бравые кавалеристы разоряют окрестности в своё удовольствие. Особенно достаётся тем домам, из которых мужчины ушли в королевскую армию. Здесь, в Лонтане и Вичине, никто не квартирует, но в замке барона Джустино стоит второй артиллерийский полк той же бригады, и пушкари никого не грабят, ведут себя вежливо и даже, как рассказывают, кого-то повесили за мародёрство. А может, только собирались. Сам барон с домочадцами при приближении айсизцев сбежал неведомо куда, и крестьянам наплевать, где его носит.
В Лонтане же получилась некрасивая история: кавалеристы двадцать пятого полка, канальи, каких поискать, и любители «пошутить» над беззащитными людьми, ворвались туда ночью, потребовали вина (а кабак-то сожжён и вина не завозят), когда им вежливо отказали, потребовали «в искупление» каждому офицеру по девочке. На это вызверились уже крестьяне, включая девочек, и айсизцы едва не получили кольями под рёбра. От такого обращения они пришли в совершенную ярость, начали хватать девушек прямо с сёдел, наступил полный хаос и безобразие, один из рядовых кавалеристов попытался остановить капитана Линареса, и тот рубанул не глядя саблей. Парень упал мёртвым, тут граждане офицеры сообразили, что дело вот-вот вывернется большой бедой для них, и полным ходом убрались по дороге на Поллену. А фуражиры подъехали чуть позже, эти как раз от артиллеристов, вели себя как люди, а командир, совсем зелёный лейтенант, пообещал поднять в Поллене скандал и добиться, чтобы Линаресу сняли если не голову, то хотя бы звание. Но крестьяне в этакую благодать не очень-то поверили…
Орсо, не теряя времени, собрал совещание торных командиров:
— В деревнях айсизцев на постое нет, можно посылать туда отряды и вербовать новых бойцов, а главное — договариваться, чтобы нас кормили. Поднимать местных надо очень быстро — с целой бригадой мы здесь малыми силами не разберёмся! Те, кто не идёт с нами, пусть прячутся в леса, три-четыре декады продержатся и там, а оставаться в деревнях им опасно — эти малоумные в самом деле могут начать всё жечь и сравнивать с землёй. Зиналов, как придут, пошлю в Кобалью, пусть передадут гарнизону, что нам нужна их поддержка. Место сбора — Лонтана, первая цель — Поллена. Нужны проводники из местных, иначе нам с кавалерией не справиться.
— А оружие, командир? — забеспокоился кто-то.
— На сбор бойцов из деревень я кладу двое суток, за это время уже имеющимися силами мы должны изловить несколько разъездов или фуражирских обозов. Какое-то оружие добудем, но главная наша задача сейчас — перерезать сообщение между замком и Полленой. Если артиллеристы подойдут на помощь, когда мы будем штурмовать город, нам наступит… ну, сами понимаете.
Часть 29, где начинаются поиски нужного языка
В Кобалье разбушевалось лето: гроза, накрывшая горы перед побегом из лагеря, была последней, а за ней установилась сушь. Жара и пыль, ночами налёты москитов, а днём беспощадное солнце — «кобальская житница» показала характер, и партизанская армия взвыла. Орсо приказал свежесобранному санитарному отряду охранять колодцы и следить за признаками болезней — погодка самая подходящая, чтобы подцепить заразу из тухлой воды… Люди болели, хворых собирали в карантин, пленные айсизцы из захваченных невероятно наглыми рейдами отрядов трудились, как пчёлки, доставляя чистую питьевую воду из горных рек.