Чтение онлайн

Долго ли я неотрывно смотрел на горизонт? Вокруг простиралось пустынное море, очертания Илизата давно растворились в тумане. Во все стороны тянулись сине-серые пустые просторы.

– Что ты сказал?

– Как ты выбрался из тюрьмы? – повторил Брайан.

Честно говоря, я не знал, что ответить.

«Ты должен взять с собой частичку меня…»

Воспоминания походили на лихорадочный сон. Я все еще пытался осмыслить, что же все-таки произошло, но фрагменты пока не сходились в единую картину.

Поэтому я рассказал Брайану всю правду, во всей ее причудливой полноте. Отчасти из любопытства – чтобы оценить, будет ли рассказанная вслух история выглядеть так же нелепо, как выглядела в моей голове.

Ответ оказался скорее утвердительным.

– Знаю, это звучит… – Я помедлил, ища подходящее слово, и в конце концов сказал: – Странно.

– Да, – согласился брат.

С другой стороны, Илизат сам по себе был странным. Никто точно не знал, как работает эта тюрьма. Многие считали ее одним из старейших магических мест в мире, на несколько тысячелетий старше самого острова Ара.

Я бросил взгляд на метку, которую оставил на мне Илизат: узор из непонятных символов, который по спирали сужался к ладони. Плоть слегка приподнялась и покраснела, словно при воспалении.

– Как ты там оказался? – Я перевел глаза на Брайана. – Часто прогуливаешься под стенами Илизата?

Ответом стал долгий холодный взгляд. Я помнил этот взгляд с детства. Брайан унаследовал глаза нашей матери – темные, почти черные, – и каждый раз, когда он смотрел на меня так, я чувствовал в этой черноте бесконечный груз оценок и требований.

– Почему бы мне там не бывать? – наконец произнес он. – Я приходил туда каждый день.

– Ты… что? – Я недоуменно моргнул.

Брайан больше не смотрел мне в глаза, переведя взгляд на горизонт.

– Нам нужно подумать, куда…

– Брайан, Вознесенные тебя раздери, ответь уже на мой вопрос!

– Ты совсем не изменился.

И как раз в тот момент, когда я приготовился выругаться и признать поражение, он добавил:

– Я ответил на твой вопрос. Я оказался у Илизата потому, что приходил туда каждый день. Я пытался увидеться с тобой, но сиризены и слышать ничего не хотели.

За последние несколько месяцев со мной произошло множество невероятных вещей. И все же именно его объяснение показалось настолько нелепым, что я не удержался и прыснул со смеху.

– И что смешного? – Взгляд Брайана потемнел еще больше.

– Просто… – Я потер переносицу. – Брайан Фарлион, прославленный генерал, верный аранец, золотой ребенок знатного ривенайского семейства, только что устроил мне побег из тюрьмы.

– Я не устраивал побег. Ты сам освободился. У меня лишь оказалась под рукой лодка.

Он произнес это настолько серьезным тоном, что я готов был поклясться: за всю свою жалкую жизнь не слышал ничего смешнее.

Возможно, я просто схожу с ума. Схожу? Нет, давно сошел.

Брайан наблюдал за мной безо всякого веселья. Потянулись долгие секунды. Плеск волн, бьющихся о борта лодки, оглушал. Мой смех утих, сменившись неловкой тишиной.

Нужно было столько всего сказать и спросить. Любой нормальный человек на моем месте обязательно бы так и сделал. Мы с братом плыли в одной лодке, и других тем сейчас не было.

Но нет. Семейная черта Фарлионов – не обращать внимания на то, что находится под самым носом. И если честно, сейчас я мог только благодарить судьбу за такую наследственность.

– Итак, – я прочистил горло, – что дальше?

– Мы отправимся в Бесрит.

– А там что? Твой дом?

– Дом? – Брайан бросил на меня странный взгляд. – Ну… я там жил последние несколько лет. Там тихо и малолюдно. У Бесрита нет дипломатических отношений с Арой. Нуре будет непросто добраться до тебя там.

Я слушал его и не мог поверить: Брайан рассказывает, как лучше ускользнуть от аранских властей. Но затем меня посетила другая мысль, и я пригляделся к лодке, которая несла нас по волнам. Она была чуть больше корабельной шлюпки.

– Мне не хотелось бы рушить твои мечты и надежды, Брайан, но этой посудине ни за что не доплыть до…

– Конечно не на ней, – проворчал брат. Он не сказал, что думает о моих умственных способностях, хотя я мог ясно слышать это в его тоне. – Сначала мы отправимся на Сариллу, там наймем судно до Трелла, а уже оттуда поплывем на север. Только тебе лучше бы помочь нам передвигаться побыстрее. С помощью… магии и всякого такого.

Как всегда, когда он упоминал о моей магии, его голос обретал странное звучание. Словно от одной идеи ему становилось не по себе.

– Не могу. – Я покачал головой. – Она… Они отняли у меня все, до чего смогли добраться.

Рукава моей перепачканной белой рубашки были закатаны до локтей, и я невольно скользнул взглядом по татуировкам-стратаграммам. В очередной раз поразился: сколько же их! Меня захлестнула волна гнева. До сего момента приходилось тратить слишком много сил на то, чтобы сохранить жизнь и рассудок, так что на гнев ничего не оставалось, поэтому я просто запер его в дальнем углу сознания. Теперь злость нахлынула внезапно, как вода из прорвавшейся плотины, и ненадежные барьеры не выдержали.

Брайан издал неопределенный звук и отвернулся, словно не мог смотреть на меня слишком долго. Что ж, справедливо. У меня уже несколько месяцев не было доступа к зеркалу. Вполне возможно, что я и сам не захотел бы рассматривать себя.

– Ладно, не важно, – сказал он. – Мы все равно доберемся до Бесрита.

Я настороженно оглядел его со всех сторон. Брат выглядел совсем не таким, каким я его помнил. Полагаю, тут нечему удивляться. Сколько ему было, когда я видел его в последний раз? Двадцать с небольшим. По крайней мере, такой ответ мне удалось извлечь из своего полуразрушенного разума. Тогда я считал его могущественным человеком вне возраста, и нас, казалось, разделяла пропасть, а не жалкие семь лет. Сейчас он выглядел… старше.

Я глянул на его одежду. Темный двубортный мундир с золотыми пуговицами. Аранская военная форма – новенькая, с иголочки.

– Но на тебе форма.

– И что?

– На Аре идет война.

– Да, я догадался. И что? – Брайан посмотрел на меня как на идиота.

– Почему ты сидишь со мной в лодке, вместо того чтобы сражаться?

– Что за дурацкий вопрос?

– Разве это не твое призвание? Выигрывать войны?

Вознесенные над нами, неужели Брайан действительно оскорблен? Насколько я помню, раньше он бы с удовольствием согласился с такой характеристикой. Всю жизнь он посвятил войне, превратив себя в инструмент, который можно использовать лишь с одной целью. Без всяческих сомнений, он стал мастером своего дела. Вот почему командующие говорили о Брайане с тем восхищением, которое обычно приберегают для редкого дорогого оружия, – восхищением, граничащим с вожделением.