Чтение онлайн

Я почувствовал, как краска замешательства хлынула мне в лицо - быть тем шутом, который разрушил все: - Разве кто-нибудь объяснил мне?, - горько спросил я.

Она собиралась уйти, я видел, но взяла меня за руку и затащив в комнату, закрыла за нами дверь.
– Садись.
– Посмотрела на часы.
– Хорошо, у меня есть время. Хочешь кофе? Нет. Что ж, я хочу. Она прошла в кухню при номере и открыла шкафчик.
– Лучше полакомиться кофе сегодня, Джим, завтра с ним будет негусто.

– Что?

– Ничего. Слушай, какие курсы ты прослушал?

– Биология. Софтвер. Гуманитарные искусства. Проблемантика. Самые обыкновенные.

– Изучал историю?

– Только в объеме общего курса.

– Черт.
– Она замолчала. Я не понял, относилось ли словечко к тому, что я не изучал историю, или она просто пролила воду. Она повернулась ко мне.

– Ты проходил курс глобальной этики?

– Да. Все проходили. Он входит в общие требования.

– У-гу. Знаешь почему?

– Чтобы предотвратить следующий Апокалипсис.

– Правильно. Что ты знаешь об Апокалипсисе?

– Э-э, кажется, не много. Только то, что проходили в классе.

– Продолжай.

– Ну... вы уверены, что хотите выслушать?

– Я сказала - продолжай.

– Ну, э-э, была война. На Среднем Востоке. Всегда были войны на Среднем Востоке, но эта вышла из-под контроля. Она была между Израилем и забыл кем, но много других стран выстроились против Израиля. Были вовлечены африканские и китайские наемники. Под конец дело пошло так плохо, что у Израиля не осталось выбора, как угрожать применением ядерного оружия. В конце концов они это сделали.

– И что случилось потом?

– Соединенные Штаты прекратили поддерживать Израиль и он капитулировал.

– И дальше?

– Все были так напуганы тем, что почти произошло, что поехали в Россию и подписали Московский Договор.

– Ага.
– Она скептически посмотрела и отвернулась к кофе. Молоко, сахар?, - спросила она, наливая. Я покачал головой. Передавая чашку, она сказала: - Этой версии обучают в школах, но она так упрощена, что почти что сказка. Израиль не бросал бомбы. Это сделали мы.

– Что? Но ведь это...

– Конечно. Но правда не так вкусна. Это была наша война и это мы приказали Израилю бросить бомбы, думали, что война закончится. Что ж, сработало, но не так, как мы думали. Что вам не рассказывали - что у президента сдали нервы.

– Что?

– Что вам еще говорили?

Я пожал плечами: - Говорили, было ночное совещание кабинета и все его советники громко обсуждали так и сяк, сколько людей погибнет при обмене ударами и выживет ли наша способность к третьему удару, а президент просто сидел до конца, попыхивая трубкой, как всегда. И наконец, после нескольких долгих часов представитель Комитета начальников штабов подытожил все, сказав: "Моральные аргументы не относятся к делу. Война неизбежна." И тогда президент сказал: "Все это похоже на ад!"

– Да, такова история. Но это неверно. То есть, это только половина правды. Вторая половина касается ультиматума, который советский посол вручил ему как раз в этот день. Если Израиль еще раз применит ядерное оружие против советских друзей, Советский Союз будет рассматривать эти атаки, как идущие от Соединенных Штатов, и будет отвечать соответственно. Это был тот же ультиматум, который Джон Ф. Кеннеди вручил Никите Хрущову в октябре 1962 года, когда русские ракеты были обнаружены на Кубе и русские сознавали иронию ситуации. В ноте они использовали те же самые выражения.

– Я никогда не слышал об этом, - сказал я.

– Ты не при чем, но именно это бродило в их головах во время совещания: что другая сторона тоже решила, что неизбежна неограниченная ядерная война.

– Я всегда думал, что он герой.

Майор Тирелли смотрела грустно.
– Так думала и я, и продолжаю думать. Может, он и был им; может, больше потрохов надо, чтобы остаться вне войны. В любом случае мы унаследовали последствия этого решения.

Я прихлебнул кофе. Горячий. И горький. Я сказал: - Все, что нам дали выучить - что он произнес речь, экстраординарную речь, где сказал, что на нем лежит ответственность, будет или нет мир ввергнут в Армаггедон. И невзирая на мораль и любые другие соображения, один единственный факт остается главенствующим в его мыслях: если это может быть остановлено, оно должно быть остановлено, и он должен сделать все, что от него требуется, чтобы предотвратить смерть миллионов и миллионов человеческих существ. Он сказал, что актом применения ядерного оружия нация выводит себя из зоны рационального мышления.

– Я слышала речь, - сказала она.
– Родители подняли меня, чтобы послушать ее. Но я долго не понимала, что она означала. Этот человек поехал в Москву, надеясь, что поездку будут рассматривать, как жест здравомыслия. А они смотрели на это, как на капитуляцию, и принудили его принять искалеченный мир, ослабляющий компромисс. Трагедия в том, что он точно знал, что с ним сделают. Конечно, он выглядел, как герой - его приветствовали во всем мире, как смелого человека, но он знал, что отдает взамен: право Америки защищать свои иностранные интересы. Как ты думаешь, что было с Пакистаном? Попытка восстановить старые прерогативы. И она провалилась. На этот раз ультиматум нам вручили китайцы. И на этот раз договоры были еще более искалеченными. Знаешь, что союзники сделали с Германией после первой мировой войны? Они отобрали у нации право на армию. Именно это было сделано с нами. Соединенным Штатам было заявлено, что наше существование как нации будет продолжаться лишь до тех пор, пока мы не представляем прямой угрозы любой другой нации на этой планете. И выполнение соглашения будет контролироваться международным комитетом.

– Нам никогда не говорили об этом, - сказал я.

– Я сказала, ты не при чем. Это часть нашей истории, которой мы не гордимся, поэтому официально она не существует - подобно всем другим кусочкам истории, которых мы не можем признать или одобрить.

Я снова спрятал свою реакцию за чашкой кофе. Когда я опорожнил ее, то сказал: - Поэтому иностранные делегаты впадают в паранойю, когда узнают, как именно мы хотим воевать с кторрами?

– Верно. Очень мало иностранных правительств смотрят, как и мы, на кторров, как на угрозу. Причины разные. Некоторые смотрят на науку, только как на способ увеличить урожаи зерна. Другие не думают, что кторры будут представлять угрозу в следующем году, потому что не являются угрозой в этом. Большинство людей, с которыми мы имеем дело, не понимают даже масштабов смерти от чумы, как же они поймут, что чума только малая часть гораздо большей инфекции?

– Значит доктор Цимпф права?

– Она скорее недооценивает ситуацию. У нас достаточно непосредственного опыта с кторрами, чтобы понимать, на что они похожи. Но попытайся рассказать это кому-нибудь, кто не видел их в действии. Они не поймут. Не захотят понимать.

– Но это приведет к крушению.

Лизард устало кивнула и улыбнулась: - Вероятнее всего, да! Она прихлебнула кофе, потом сказала: - Доктор Цимпф знала, какова будет реакция делегатов. Она намеренно вызывала ее. Мы должны продолжать выкладывать факты, но так случается каждый раз, когда вопрос поднимается в международном сообществе. Делегаты звереют. Они смотрят на кторров, только как на очередной американский повод для перевооружения. Слушай, мы уже перевооружились. Нам не нужен повод.
– Она печально покачала головой.
– Но они напуганы, вот что на самом деле. У каждой нации на планете та или иная беда, нет ни одной, которая не была бы уязвима перед первой же возникшей военной угрозой. Они не беспокоятся о кторрах, потому что еще не были искусаны ими, но они дьявольски озабочены американской военной мощью, потому что на них еще остались шрамы. По крайней мере мы - угроза, которую они могут понять, и поэтому переносят свой страх и свой гнев на нас.
– Лизард посмотрела на меня.
– Теперь ты видишь, на какую коровью лепешку наступил?

– Уф, - сказал я.

Она глянула на часы.
– Мне надо идти, но ты сможешь использовать здешний терминал, чтобы набрать секцию истории Библиотеки конгресса. Тебе будет интересно. Ты наверное не знаешь, но в качестве члена Специальных Сил твой уровень допуска достаточно высок, чтобы получить доступ к большинству документов, которые тебе следует знать.

– Я не знал.

– Тогда у тебя впереди интересный денек. Пройдет некоторое время, пока кто-нибудь заглянет к тебе. Будь терпелив, окей? Вначале надо принять некоторые решения...