Чтение онлайн

— Где ты достанешь яд?

В ответ раздался искренний смех.

— Любая змея — и яд готов.

— Но ты отравил меня не ядом змеи?

— Змеи, но морской.

— От него есть противоядие?

— У моей матери есть. Она нас постоянно лечит. Но меня часто кусали. Сейчас яд на меня почти не действует.

— Как сказала Овета, стражник умер быстро, как же ваша мать успевала дать вам противоядие?

Раднир презрительно фыркнул:

— У этой мелкой рыбешки яда хватает лишь на большой ожог, от которого немеет рука или нога. Чтобы он убивал, яда одной змеи — недостаточно.

— Твой дротик был пропитан большим количеством яда, да? — Получив самодовольный кивок юноши, Интар задал давно интересующий его вопрос, — когда тебя обыскали, то ничего не нашли, где ты хранил дротик?

— В волосах.

— Он мог случайно кольнуть и тебя.

— И кольнул, но я же сказал, яд морской змеи давно не действует на меня.

— Регента Кордии твой брат тоже убил ядом?

— Да. Регент не был воином. Но мы уважительно убиваем. Яд действует быстро. Он не мучился.

— Овета не видела, но, похоже, стражник тоже не мучился. Как не мучился бы я?

— Да. — Раднир подумал и задумчиво добавил. — Но ты умный, ты догадался. А твоя дочь спасла тебя.

— Это что-то меняет?

Раднир прищурился:

— И не думай об этом. Тебе не уболтать меня своими разговорами. Как только я освобожусь, я тебя убью.

Овета в очередной раз поежилась, но Интар продолжил расспросы как ни в чём не бывало.

— А короля Матаса надо было убить мечом?

— Конечно, он же воин.

— Значит, хотя я и умный, но если не воин, то обязательно трус?

— Да, я говорил тебе об этом.

— А королеву Кордии вы тоже убили ядом?

— Мы не нашли её. И отец приказал не убивать её по возможности. Она нужна была ему.

— Для чего? Взять в наложницы?

— Не знаю.

— А если бы не получилось живой?

— Тогда необходимо принести голову и её драгоценности. Те, которые будут на ней, с гербами.

— Мечом ты владеешь хорошо?

— Разумеется.

— А кто учил тебя?

— Мой учитель.

— Тот самый капитан?

— Да, он.

Когда после таких полудопросов — полурассказов Интара, на которые ее отец был знаток, Овета спросила у него, убедившись, что пленник не слышит их, что он думает о Ситарских Островах, Интар вздохнул:

— Курхот, его отец — тонкий знаток в одурманивании. Я знал, что у него нет официальной семьи. Только наложницы. Он строит свою империю на поклонении себе всех подданных, но особенно, посмотри на Раднира, своих детей. Насколько я понял, он прекрасно знаком с традициями престолонаследия материковых стран. Видимо, не такого он простого звания, как показалось Вариусу. Он во цвете сил, и ему не нужны претенденты на его престол. А в такой воинственной и отсталой стране, как его Острова — это неизбежно — побеждает лучший. Молодой и сильнейший. Дочерей он выдает за капитанов кораблей. Они всегда далеко от власти. Своих сыновей он отправляет на смерть якобы во имя славы. Взять хотя бы нашего пленника. Он полон жажды жизни, посмотри, как он борется за свободу, он мечтает о богатой добыче, он по-своему привязан к матери. Но отец сказал, что надо умереть и он, не раздумывая, идёт на смерть.

— Как ты догадался, что Курхот — его отец?

— Ткнул пальцем в небо, — задумчиво произнес Интар. — Просто показалось правильным так предположить, и я не ошибся. Жалко мальчишку. Он весьма умён и был бы когда-нибудь настоящим капитаном. Если бы он не был сыном своего отца.

— А ты сам не боишься его?

— Боюсь. Это, Овета, называется фанатизмом. А этого всегда надо бояться.

— И что же нам с ним делать?

— Не знаю, девочка. Проще обменять его на кого-либо. Но боюсь, опозоренный сын Курхоту не нужен. Я не знаю, что с ним делать. Всю жизнь держать его в темнице — милосердней убить.

— А если мы его освободим?

— Он постарается выполнить приказ отца.

— Мы же не выпустим его, да, папа? — не на шутку испугалась Овета.

— Девочка, мы не сможем убить его. Мы отпустим его, Овета, отпустим. Просто это надо сделать с умом и безопасно для нас. Но не сейчас. Зато мы убедились, что тебе можно его не бояться.

Овета возмущенно хмыкнула.

На этот раз в силки попался заяц, но Овета не смогла донести его до их обиталища, он вырвался и убежал. А еще она обнаружила пропажу ее колечек и записок и насквозь промокла в мокром после прошедшего дождя лесу. От огорчения, от страха, неизвестности она расплакалась.

Интар заставил её переодеться в сухую одежду, завернул в одеяло. Сидя на берегу подземного озера, прижав к себе, он негромко разговаривал с дочерью, пытаясь отвлечь её от охватившего отчаянья. На этот раз Раднир прислушивался, тихо сидя на своем месте у колеса кареты.

— А где ты научился делать силки? — спросила Овета отца, когда немного успокоилась.

— Давно, когда дедушка Корн ещё даже не был королем. Мы тогда жили на ферме. Все дети умели это. Особенно, если выпадал тяжелый год.

— Все вокруг что-то умеют, кроме меня.

— Ты умеешь лечить. Думаешь, этого мало?

— Мне кажется мало!

— А кем бы ты хотела стать?

Овета задумалась.

— Великой королевой!

Интар улыбнулся:

— Это больше ответственность, чем величие. И ты это прекрасно знаешь. Не надо быть великой королевой, надо просто делать то, что должна и делать это хорошо. И тогда тебя запомнят, и, может, тогда назовут великой, даже если ты не будешь королевой. Быть королевской внучкой — это тоже ко многому обязывает.

— А ты, папа, тебя ведь назовут великим? Ты ведь столько сделал для королевства?

— И что, по-твоему, я сделал?

Овета задумалась, смущенно поежилась.

— Ну не знаю, королевство процветает, у нас тихо и спокойно, нас любят и уважают.

— В чем-то ты права, и меня вроде как считают хорошим правителем. И что? Одно единственное нападение врага и даже не на наше королевство и где я сейчас? А что со страной, за которую я ответственен? Принц Интар вместо того, чтобы руководить событиями из столицы, имел глупость поехать на войну, на разведку, да еще и взять с собой любимую дочь, — он ласково поцеловал её в макушку. — И даже при том, что мои опасения подтвердились, это не повод простить мне мою ошибку. Что я этим доказал? Теперь возможность влиять на события у меня меньше, чем если бы я был далеко от военных действий. Если страна погибнет, я останусь тем, кто по глупости подставил себя под удар.

Они помолчали.

— А королеву Алаину, бабушку, назовут великой королевой?

— Возможно. Но скорее всего — любимой. И сейчас, и в истории она останется доброй и любимой.

— А моя мама?

— У твоей мамы вообще небольшие шансы стать королевой, если мы не сможем отсюда выбраться! — Интар прикусил язык, но успокоившаяся Овета не обратила внимания на такую страшную оговорку.

— Конечно, выберемся, — безмятежно произнесла она. — И всё же? — вернулась она к вопросу.

— Твоя мама не будет великой королевой. Она останется тем, кем она есть — надежной женой и любящей матерью. Это по-своему величие. Но это удел женщин, все женщины в этом — великие.