Чтение онлайн

Они возвратились двадцатого и сообщили, что король и королева не имеют никакого намерения грабить важнейший город и сердце их государства, и так они обещали; но в то же самое время это не значило, что они не накажут злодеев. Получив такой ответ, члены городского магистрата огласили указ о том, что все должны быстро разойтись по своим домам и вести себя спокойно, чтобы король со своим войском мог бы мирно вступить в город. Но уже меньше чем через час все люди побежали за своим оружием, и пошли слухи, что Йорк [56] с 60 000 ирландцев и граф Марч с 40 000 валлийцев спешат сюда и будут охранять их город; и они сказали, что мэр должен дать им ключи от ворот. Они призвали какого-то пивовара быть их предводителем, и в тот день здесь начались такие беспорядки, что я никогда не боялся, что случится нечто более страшное, чем тогда. Но, по милости Божьей и благодаря премудрым действиям мэра, олдерменов и знати, присутствовавших на Совете, было решено в прошлую субботу послать королю и королеве четырех олдерменов и некоторых других персон, включая тех же самых леди. Они должны были привести с собой четырех рыцарей, которым король и королева доверяли совершенно, и провести здесь переговоры с членами магистрата в присутствии людей, и прийти к соглашению, что в город могут войти король, королева и принц в сопровождении всей знати со своими военачальниками, но без войска. Утром они стали выбирать этих четырех, и так люди успокоились, видя, что никто не вооружен, кроме самого мэра и шерифов, которых через весь город до ворот сопровождал внушительный отряд охраны, и никто не взял в руки оружие, кроме тех, кому было приказано, и они вели себя благоразумно… {96}

И в следующий четверг графы Марч и Уорик с силой великой, но небогатой славными именами, вступили в город Лондон, граждане которого встретили их ликованием. И на следующее воскресенье упомянутый граф велел собрать своих людей на Сент-Джонс-Филде (St. John's Field), где перед войском перечислил деяния, в которых король Генрих был грешен, после чего он вопрошал народ, достоин ли король Генрих править дальше. На что люди неистово закричали: «Нет, нет». И после того, как он спросил, согласны ли они, чтобы королем стал граф Марч, они в один голос завопили: «Да, да!» После того как Палата общин согласилась с таким решением, нескольким офицерам было поручено оповестить о нем упомянутого графа Марча, остановившегося тогда у себя в замке под названием Бейнард (Baynard's Castle), за что тот поблагодарил Бога и их. И как мудрый принц он сказал им в подобающей манере, что считает себя недостойным занять столь ответственное место и по различным причинам не может взвалить на себя столь тяжкую ношу. Однако же наставленный архиепископом Кентерберийским и епископом Эксетерским, а равно и другими почтенными мужами, наконец уважил их просьбы… Тогда граф Марч, избранный и признанный быть королем, на следующий день с процессией отправился в приход Св. Павла, где пели Те Deum [57] со всей торжественностью. После окончания церемонии он был препровожден в Вестминстер с подобающей для короля пышностью и там в зале сел на королевский трон, держа в своей руке скипетр Святого Эдуарда. Так он восседал, а его лорды, духовные и светские, стояли перед ним, и зал был полон народа; вскоре всем было приказано замолчать, и воцарилась тишина; там было представлено законное право этого принца наследовать корону по двум причинам: во-первых, по праву и титулу своего отца, герцога Йорка, а во-вторых, из-за растрат короля Генриха, которые тот совершил вопреки указаниям Парламента, проведенного в Вестминстере в прошлый День всех Святых. Чтобы это утвердить, вновь спрашивали людей, согласны ли они иметь своим королем графа Марча. И все отвечали: «Да, да». После того как некоторые принесли ему присягу, он с процессией отправился в Вестминстерское аббатство и там расположился на хорах в специально установленном для королей месте, где сидел все время, пока пели Те Deum, после чего вознес молитвы у гробницы Св. Эдуарда, а затем по воде вернулся в собор Св. Павла и остановился во дворце епископа. И так во вторник, 4 марта, этот достойный принц вступил во владение королевством английским. {97}

3 марта архиепископ Кентерберийский, епископы Солсбери (Бошан) и Эксетерский (а именно преподобный Джордж Невилл), Джон герцог Норфолк, Ричард, граф Уорик, лорд Фицуолтер (Fitzwalter), Уильям Герберт, лорд Феррерс из Чартли (Chartley) и многие другие держали совет в замке Бейнард, где они договорились и заключили, что Эдуард, герцог Йорк, должен теперь стать королем. И 4 марта упомянутый лорд Эдуард, герцог Йорк, с названными лордами срочно прибыл в Вестминстер, где был допущен к процессии. После того как объявили его права на престол, он завладел венцом и скипетром святого короля Эдуарда и сам провозгласил себя королем Эдуардом IV. {98}

Здесь говорят, что королева Англии дала яд королю после того, как тот отказался от престола в пользу своего сына. По крайней мере, он знал, как умереть, если не мог придумать, что можно еще сделать. Рассказывают, что королева объединится с герцогом Сомерсетом. Однако к этим слухам я не питаю особого доверия. Море, разделяющее нас и Англию, в эти дни было бурным, и после десятого суда не ходили. {100}

Я также написал, как жители Лондона, предводители народа этого острова, вместе с некоторыми другими лордами, охваченные негодованием, поставили нового короля, Эдуарда, сына герцога Йорка, известного как милорд Марч. По дошедшим до нас сведениям, он был выбран новым правителем государства, как они утверждают, единодушно, принцами и населением Лондона. В последних письмах они говорят, что Его Светлость принял королевский скипетр и жезл, и были выполнены все другие церемонии вхождения в верховную власть, кроме помазания и коронования [58] , которые они отложили до тех пор, пока не будет низложен прежний король и пока на острове и в государстве не воцарятся мир и спокойствие, и среди прочего Эдуард потребовал мести за смерть своего отца и многих рыцарей и лордов, убитых недавно [59] .

Как они говорят, граф Уорик только что покинул Лондон с двенадцатью или тринадцатью тысячами человек для встречи нового короля Эдуарда, собиравшего по стране большое войско для битвы с королем и королевой: некоторые утверждают, что он сам так решил, некоторые — что был вынужден. Как обычно бывает при обсуждении многих жизненно важных дел, мнения разнятся в зависимости от пристрастий людей. Те, кто поддерживает притязания Эдуарда и Уорика, говорят, что у Эдуарда больше шансов на успех из-за того, что у него на острове и в Ирландии обширные поместья, и из-за того, что королева жестоко и несправедливо относится к нему, равно как и благодаря поддержке Уорика и жителей Лондона, которые полностью склоняются к партии нового короля и Уорика; и поскольку Лондон — богатейший город всего христианского мира, это чрезвычайно увеличивает их возможности. Кроме того, нужно учитывать и благоприятное мнение относительно доброго нрава и выдерженности Эдуарда и Уорика. Другие, напротив, говорят, что королева чрезвычайно благоразумна и правильно делает, оставаясь в обороне, поскольку, как они утверждают, она заставит обстоятельства играть себе на руку и разобьет в пух и прах нападающих, которые, почувствовав себя вставшими не на ту дорогу, легко перебегут на сторону соперников, что так присуще самой человеческой природе; ведь если человек действует не по принуждению, он никогда не позволит себе зайти так далеко, чтобы потом невозможно было вернуться. Но, однако, возможно, как я уже сообщал прежде Вашему превосходительству, Йорк, будучи человеком весьма горячим, находился уже в нескольких шагах от своей цели, и перед ним встала необходимость безотлагательно действовать так или иначе. {101}

Король, отважный герцог Норфолк, мой вышеупомянутый брат, и мой дядя, лорд Фоконберж (Faucomberge), ехавшие разными дорогами, в конце концов встретились и объединили свои армии в окрестностях Йорка. Они перестроили и выставили порознь свои войска против неприятеля близ города под названием Феррибридж (Ferrybridge); приблизительно в шестнадцати милях от него наши враги были обращены в бегство и разбиты. Наши противники сломали мост, что воспрепятствовало нашему продвижению, и основательно укрепились на противоположном берегу, так что наши люди смогли перебраться на ту сторону лишь по узкой дорожке, которую они сделали себе после разрушения моста. Но наши воины проложили себе путь мечами, и много народу полегло с обеих сторон. Наконец враг стал поспешно отступать, и очень многие из них были убиты во время бегства.

В тот день была великая битва, которая началась с первыми лучами солнца и продолжалась до десятого часа ночи, столь большим было упорство и отвага людей, забывших про страх смерти. Многие из бежавших врагов утонули в реке около города Тадкастер (Tadcaster), в восьми милях от Йорка, потому что сами же сломали мост с целью отрезать нам путь, чтобы никто не смог пройти. Большая же часть оставшихся из тех, кому удалось уйти и кто собрался в упомянутом городе, были убиты, и территория в шесть миль длиной и три-четыре фарлонги шириной повсюду была покрыта множеством мертвых тел. В этом сражении пали одиннадцать вражеских лордов, включая графа Девона, графа Нортумберленда, лордов Кнорда (Chnord) и Невилла и некоторых рыцарей; и, как мы слышали от заслуживающих доверия людей, приблизительно 28 000 человек погибли с обеих сторон. О вы, сильные мира сего, даже если у вас не было никакого сострадания к французам, неужели в ваших сердцах не зажглась хоть искра жалости к собственному несчастному племени, когда вы проливали кровь лучших и достойнейших людей на полях сражений гражданской войны?!

Если бы какой-нибудь способный и многоопытный капитан повел войска против турок, врагов христианского мира, это было бы большим ударом [60] и несчастьем. Но сказать по правде, вследствие этих гражданских разногласий наше богатство начинает таять, и мы сами обильно поливаем собственной кровью свою землю, в то время как мы не желали помочь людьми и деньгами армии Его Святейшества против неверных турок, несмотря на все просьбы Его Святейшества и Его Преподобия. Но границы письма не позволяют мне высказать свое мнение обо всех этих вещах.

Позвольте нам теперь вернуться к нашей марионетке, которая вместе с вышеупомянутой Маргаритой, своим сыном, герцогом Сомерсетом и некоторыми другими нашла убежище в новом замке [61] приблизительно в шестидесяти милях к северу от Йорка. Из двух писем, присланных сюда двумя разными людьми, мы услышали, что они были захвачены несколькими рыцарями той стороны из числа наших друзей. Я не могу, однако, утверждать этого, поскольку сам не вполне уверен [62] , но я не думаю, что они уйдут отсюда так легко, как им хотелось бы. Я предпочел бы, чтобы Ваша Светлость услышала от других, а не от меня о поведении в сем сражении короля, отважного герцога Норфолка, моего брата и моего дяди, боровшихся мужественно, и о том, как они предводительствовали войсками, ободряли и вдохновляли их, что придавало тем силы.

Наш король Эдуард в прошедший день марта мирно ввел свои войска в Йорк. Мой брат, лорд Монтегю (Montacute), остававшийся в городе во время бегства врагов, с милордом Барнесом (Barnes) [63] пошли к королю просить прощения за граждан.

Полагают, что король пробудет здесь несколько дней для улучшения положения дел в этих местах. И недавно я получил распоряжение Его Величества явиться к нему немедленно. После пучины горя и страданий, наверное, мы заслужили, чтобы на нашей земле воцарились спокойствие и мир, и, я надеюсь, что ненастья сменит ясное небо, и после стольких кораблекрушений мы пристанем к желанному приюту. {102}

Та сторона фактически разрушена, и король Эдуард стал хозяином и правителем целого государства. Мне не хватает слов описать, насколько народ обожает и чтит его, как будто он их Бог. Все королевство торжествует по этому случаю, который кажется ниспосланным свыше. Пока он производит впечатление справедливого принца, имеющего намерение исправить и организовать дела иначе, чем это делалось до сих пор, так что все тешат себя надеждами на будущее благоденствие. {103}

Добрую славу Эдуард и Уорик заслужили благодаря своему успешному командованию, и их огромная популярность обязана их многочисленным победам…

…Я думаю, что обязан сделать следующие замечания:

Во-первых, если король и королева Англии с другими беглецами, упомянутыми выше, не пойманы, то кажется вполне вероятным, что в свое время нужно ожидать возникновения новых беспорядков; к тому же еще не отбили охоту у народа наводить смуту, значит, покуда буря продолжает бушевать одинаково как над их собственными головами, так и над головами принцев; чем меньше власть предержащих, тем людям лучше, и они думают, что сейчас находятся ближе к свободе, к которой, как я слышал, население Лондона очень стремится.

Если же беглецы будут схвачены, тогда это королевство, где будут править король Эдуард и граф Уорик, можно будет рассматривать как прочное и спокойное и затем, поскольку они хорошо расположены к дофину и герцогу Бургундии, кажется вполне вероятным, что из-за тех непредсказуемых вещей, которые король Франции сделал герцогу Бургундскому, равно как и из уважения к дофину, полагающему, что так больше не может продолжаться, они будут преследовать планы пойти во Францию [64] , особенно, если дофину не удастся договориться с королем Франции…

…Я обратил внимание на то, что герцог Бургундский проявляет к Англии особый интерес. Он одновременно был в хороших отношениях с графом Уориком и поддерживал контакты своего сына с королевой Англии так, чтобы при любом повороте дел Англия сохранила дружбу с Бургундским домом…

…Мы постоянно получаем новости относительно английских дел. Два дня назад сюда прибыли письма от почтенных английских купцов, и также через Кале дошло сообщение, подтверждающие, что король Генрих, королева, принц Уэльский, их сын, герцог Сомерсет, лорд Рус, его брат [65] , и герцог Эксетер схвачены, и герцога Сомерсета вместе с братом немедленно казнили. Когда та же самая судьба нависла над герцогом Эксетером, туда прибыл приказ освободить его, и, как говорят, ему удалось избежать наказания благодаря родственным узам с королем Эдуардом, на чьей сестре женат. Однако, поскольку он жестокий и свирепый, думается, они уготовят-таки ему смерть, но более благородную. Я пока не буду об этом писать, чтобы посмотреть, подтвердятся ли мои предположения [66] ; если все обстоит именно так, то вскоре король Эдуард и Уорик припомнят все обиды побежденным королю Генриху и королеве; а тот, кто, казалось, уже имел мир у своих ног, явит собою замечательный пример того, что благоразумные люди, оправдывая человеческие ошибки, называют Судьбой.

И любой, кто станет оплакивать несчастливую долю этой королевы и останки тех убитых и осуждать жестокость страны и победителей, должен, без сомнения, как мне кажется, молиться Богу за души павших не меньше, чем за живых.

Относительно будущего этой страны существует множество разнообразных мнений у тех, кто наблюдает за ней, лишившейся столь многих своих принцев, из которых остались только двое. Оба они благодаря своему благоразумию, доброму нраву и храбрости преодолели все гонения и выдержали все, что выпало на их долю. Однако, поскольку распутывание столь сложных узлов не является моей слабостью, я буду наблюдать за событиями, чтобы исправно держать в курсе всего происходящего Ваше Превосходительство. {104}

Войско из 20 000 французов, покинув Нормандию, отправилось в Англию. Говорят, что услуги и содержание 5000 из них оплатил граф Мэнский. Также ходят слухи, что они выбрали дорогу мимо острова в Бристольском заливе, чтобы поднять людей из Уэльса, которые, как считается, любят королеву. Однако Бристоль — хорошо защищенный город, и любым судам, не считая совсем крохотных, нелегко будет пройти отсюда к Шотландии вдоль острова из-за отлива, который длится шесть часов. Поэтому кажется, что они не смогут добраться до Шотландии таким путем. Уорик, как считают, имеет недостаточно большой флот, чтобы дать сражение французам в открытом море, посему он просто постарается не допустить их высадки на острове и будет охранять Дуврский пролив на участке между Дувром и Кале, который составляет восемнадцать миль.

Здесь опасаются, что благодаря покровительству шотландцев и столь значительной поддержке французов та сторона сможет напасть и завязать сражение. Если так действительно произойдет, то, без сомнения, сюда будет вовлечена остальная часть общества и все королевство английское. В любом случае, король Эдуард и Уорик, имея в своей власти весь остров и королевство, предпринимают необходимые в этой ситуации меры предосторожности. Король Эдуард в настоящее время идет к Лондону, как мне кажется, чтобы предпринять определенные шаги для объединения королевства и усилить свои позиции перед лицом возможной угрозы. Воистину, достойнейший из лордов, эти англичане не получат спокойного правления, пока не найдут подходящего лидера, каковыми и являются король Эдуард и граф Уорик… {106}