Чтение онлайн

Практика показала, что предельный срок для жидкостных ракет - 20-25 лет (это 2,5-3 срока гарантии), для твердотопливных - 15-20 лет (1,5-2 срока гарантии) [15]. Боеготовность РВСН за последние 15 лет не была ниже 0, 95 [16]. Для подтверждения этого были проведены успешные учебно-боевые пуски ракет, которые находились на боевом дежурстве от 12 лет до 21 года. Правда, были и сбои. Неудачей закончились несколько попыток РВСН отправить в космос тяжелую МБР РС-20 с продленным сроком службы. Она должна была в конце августа 2000 года вывести на орбиту пять коммерческих спутников, принадлежащих Италии, Малайзии и Саудовской Аравии [50]. В штатном варианте эта ракета должна нести 10 ядерных боеголовок. Оказалось, что ракета, изготовленная в 1977 году и с продленным сроком службы, не могла быть запущена немедленно, как того требуют нормативы боеготовности. Специалисты выяснили, что быстро устранить неисправности нельзя. Из ракеты слили топливо, сняли головную часть и две ступени ракеты отправили из казахстанского Байконура в Россию на экспертизу. Следует заметить, что эти ракеты должны находиться на боевом дежурстве еще до 2007 года.

Напрашивается вполне справедливый вывод: если ракета, которую РВСН специально готовили к пуску в течение нескольких месяцев, не стартовала немедленно, то нельзя гарантировать требуемой надежности и остальных 180 стоящих сейчас на боевом дежурстве ракетных комплексов РС-20. А ведь только 11 августа того же 2000 года российский министр обороны убеждал Президента страны в целесообразности сохранения РВСН как самостоятельного вида вооруженных сил.

Думается, что РВСН вполне справедливо претерпели структурные изменения. Во-первых, они теперь не являются видом вооруженных сил, а командованием сокращена номенклатура находящихся на их вооружении типов ракетных комплексов. Это стало возможно после снятия с боевого дежурства отслуживших сроки ракетных комплексов и после ввода более эффективных образцов вооружения. Однако эти меры, к сожалению, имеют слабое отношение к действительному повышению реальной безопасности России, но связаны с огромными и в большинстве своем неоправданными расходами государства.

Сейчас, как уже отмечалось, в составе командования ракетных войск стратегического назначения имеются явно искусственные, надуманные структуры в виде ракетных армий, дивизий, полков. Они расходуют на свое содержание или поддержание "ядерного мира", как заявляет их руководство, 6% военного бюджета страны, что скорее всего не соответствует действительности. Российская Федерация тратит на весь военный и военно-промышленный ядерный комплекс около 17% своих оборонных расходов [47]. Если учесть, что общие расходы на оборону (в том числе финансирование министерства атомной промышленности, фундаментальных исследований, утилизации, исследований космического пространства) составляют около 22% национального бюджета, то оказывается, что на ядерные силы приходится именно 5-6 % всего государственного, а не военного бюджета, что намного превышает затраты на науку, культуру, здравоохранение и образование, вместе взятые.

Значительные расходы продолжает нести ракетно-ядерный ВПК на содержание огромной радиохимической промышленности и специальных металлургических производств, модернизацию существующих и разработку новых ракетных комплексов и их носителей наземного, воздушного и морского базирования. Весьма значительными были также расходы на вывоз более 2,5 тысяч стратегических ядерных боеприпасов с территории Украины, Казахстана, Белоруссии, уничтожение 212 пусковых установок на атомных подводных лодках, 378 шахтных пусковых установок МБР.

Таким образом, фактически за счет статьи ядерного сдерживания и поддержания "ядерного баланса" набегает весьма значительная сумма расходов для государства, в то время как другие, не менее важные сейчас виды российских вооруженных сил остаются без инвестиций. Кроме того, следует напомнить, что и в Белоруссии, и в Казахстане группировки РВСН принадлежали России, и она содержала их на свои средства. Это было закреплено двусторонними соглашениями. Правда, управление 43-й ракетной армией в Украине в соответствии с соглашением было двойным: оперативное осуществляла Россия, а административное - Украина. Кстати, Украина содержала эти ракеты на свои средства.

Не умаляя сдерживающей роли ядерного оружия, все же следует подчеркнуть, что все ядерные страны должны быть жизненно заинтересованы в том, чтобы поддерживать баланс ядерных сил на самых низких уровнях, которые приемлемы для их экономик. Ядерное оружие не боится дисбаланса соотношения сил.

Китай заявлял, что в условиях сохранения Договора по ПРО-72 между США и Россией в течение ближайших десяти лет он не намерен наращивать свой ядерный потенциал, а будет лишь совершенствовать его на уровне 400-500 боезарядов. Великобритания в 2000 году сократила свои ядерные силы в одностороннем порядке более чем на 20%, а по тротиловому эквиваленту почти на 60%. Великобритания и Франция в 2000-2005 годах вместе будут иметь примерно 1,2 тысячи ядерных боезарядов.

По заявлению главнокомандующего РВСН, которое было сделано на пресс-конференции 19 февраля 1998 года, на вооружении находятся 756 пусковых установок и около 3,6 тысяч ядерных боезарядов. Боевой ядерный потенциал страны делится на три составляющих: 60% - РВСН, 30% - ВМФ, 10% ВВС. Несмотря на то что в среднем 60% ракетных комплексов исчерпали гарантийные сроки, сохранен высокий уровень их боеготовности, заверил главком.

В соответствии с Договором СНВ-2 Россия имела право оставить на вооружении 105 МБР РС-18 (СС-19), сняв с каждой из них по пять боеголовок из имеющихся шести. Это означает, что к 2003 году на вооружении РВСН будут состоять 500-600 боеголовок.

Более сложное положение складывается в области морского компонента стратегических ядерных сил. Начиная с 1990 года в стране не введен ни один ракетный подводный крейсер стратегического назначения (РПК СН). Находящиеся в боевом составе РПК СН, срок службы которых рассчитан на 20-25 лет, выходят из строя ранее установленного срока вследствие непрохождения ими регулярного (через каждые 7-8 лет) среднего ремонта, на который не хватает финансовых средств. По ориентировочным данным, к 2007 году в боевом составе морского компонента стратегических ядерных сил останутся 700-800 единиц боезарядов.

В соответствии с Хельсинкскими договоренностями в марте 1997 года и закрепленными протоколом, подписанным министрами иностранных дел в сентябре 1997 года в Нью-Йорке, срок выполнения Договора СНВ-2 продлен до 31 декабря 2007 года. Это облегчает России экономическое бремя, связанное с разоружением стратегических ядерных сил и их перевооружением, и дает право сохранить до указанного срока многозарядные МБР, в том числе и тяжелые. С учетом продления гарантийных сроков эксплуатации ракет это позволяет сохранить достаточно высокий ракетно-ядерный потенциал государства. Стратегическая авиация, которая сейчас насчитывает около 800 боезарядов, учтенных в Договоре СНВ-2, тоже скорее всего будет сокращаться по тем же причинам. Тем более известно, что прекращено строительство самолетов ТУ-160. Видимо, следует рассчитывать не более чем на 500 боезарядов стратегической авиации.

Таким образом, всего в составе российских стратегических ядерных сил к 2007 году может находиться на вооружении 1700-1900 боезарядов, что значительно меньше, чем предусматривали условия Договора. Плохие это цифры или хорошие для поддержания "ядерного мира" - никто не может оценить, т.к. власти России еще не определились, что следует понимать под "минимальным ядерным сдерживанием", чтобы руководствоваться им при дальнейшем развитии стратегических ядерных сил, при ведении переговоров по сокращению ядерных вооружений.

Однако ВПК России при этом, по понятным причинам, умалчивает, что с выполнением условий Договора СНВ-2 контрсиловой потенциал США уменьшится почти в 5 раз, а России - только в 3 раза [2, 3, 5]. По запасам ядерных вооружений Договором СНВ-2 США как бы возвращаются к уровню 1960-х годов, а Россия - к количеству, которым располагал Советский Союз в 1970-е годы, и это очень серьезный шаг на пути разоружения [3].

Ратификация Государственной Думой РФ Договора СНВ-2 дала возможность воспользоваться существенными уступками в позиции США, и боевые потенциалы сторон, несмотря на некоторые количественные различия, практически выравниваются, "ядерный мир" упрочивается. Законодательная поддержка Договора СНВ-2 теперь уже обеими сторонами стала первым реальным подкреплением недавно продленного Договора о нераспространении ядерного оружия.