Чтение онлайн

Совершенно ясно, что США стремятся в форсированном темпе в течение первых десяти лет наступившего нового века добиться абсолютного превосходства в военном балансе в свою пользу и утвердиться в качестве единственной в мире сверхдержавы. В России за это время значительных военных перемен не произойдет, и она останется просто огромной территориально, но не великой державой. Следует также заметить, что Соединенным Штатам будет весьма выгодно, чтобы Россия, по крайней мере, до 2010-2015 годов продолжала вкладывать деньги военного бюджета именно в развитие вооружений ядерного сдерживания. В этом случае она ничего кардинально нового не внесет в свою безопасность, но совершенно точно не сможет подготовиться к войнам нового поколения, а значит, и отстанет от США и некоторых других стран на это поколение войн.

Вместе с тем следует напомнить, что желание США пойти на одностороннее значительное сокращение стратегических наступательных вооружений не было тайной. Еще в 2000 году были весьма интересные (может, пробные) высказывания американских специалистов о том, что Соединенные Штаты якобы готовы пойти на одностороннее снижение своего уровня ядерных боеголовок до 2000 единиц [34]. В этой связи было известно, что и предыдущий президент США работал над неким планом под названием "президентская ядерная инициатива".

Будучи одним из кандидатов в президенты США, еще в 2000 году Буш-младший в ходе предвыборной кампании неоднократно заявлял, что после его избрания президентом он добьется сокращения ядерных арсеналов государства вдвое, не дожидаясь того же от России [51]. И такое сокращение, по его мнению, не создаст никакого дисбаланса ядерных сил и риска для национальной безопасности США. Одновременно эксперты по контролю за вооружениями и члены Конгресса США предложили президенту США и руководству Пентагона пойти односторонне еще дальше и отменить состояние боевой готовности для всего арсенала ядерного оружия США [46].

К власти в США пришли специалисты и политики, которые считают, что ядерное оружие не боится дисбаланса и есть возможность продолжать уменьшать его количество до уровня, соизмеримого с числом ядерного оружия, скажем, у Китая, Великобритании или Франции, не обращая внимания на Россию.

Да, действительно, Россия - это не Советский Союз, ее экономический потенциал почти в три раза меньше советского. Она с развалом Союза потеряла множество заводов, находящихся в других союзных республиках. Вследствие ликвидации СССР большое количество конструкторских бюро и заводов ВПК оказались за пределами России. Важнейшие предприятия ракетной промышленности остались в Украине (Днепропетровск, Киев, Харьков), Белоруссии, Казахстане, других странах СНГ, Прибалтике. Все они работали ранее в едином комплексе на производстве комплектующих стратегических ядерных сил. В интересах ядерного сдерживания Россия вынуждена была начинать все сначала. Тяжелейшее экономическое и финансовое положение России вынуждает ее ориентироваться в оборонном строительстве лишь на минимальные расходы на оборону, на ядерное оружие. Но, тем не менее, эти расходы постоянно растут и они уже немалые, т.к., сокращая одни ракетные комплексы, Россия под давлением ракетно-ядерного ВПК якобы в интересах ядерного сдерживания и сохранения "ядерного мира" продолжает разрабатывать другие.

Сейчас уже совершенно ясно, что даже значительное одностороннее сокращение современных ядерных вооружений любой ядерной страной не приведет к резкому ослаблению ее возможностей в противостоянии другим ядерным странам. "Ядерный мир" сохранится. Одностороннее, даже значительное сокращение ядерных вооружений одним государством не приведет к монополии другого ядерного государства, не имеющего своей эффективной ПРО. Монополия в стратегических или иных ядерных вооружениях ничего не дает государству, кроме непредсказуемых последствий для себя самого и всего мирового сообщества.

Практически все ядерные государства - члены "ядерного клуба" уже сейчас в одностороннем порядке смело могли бы отказаться от абсолютно неэффективной стратегической авиации, входящей в триаду СЯС, и перезаявить ее как неядерную. Это совершенно не нарушило бы "ядерный мир". В переговорном процессе надо добиваться, чтобы во всех новых договорных соглашениях количество ядерных боезарядов сокращалось быстрее, чем количество пусковых установок. На очереди должны быть действительно новые соглашения, касающиеся противолодочной обороны сторон и обычного высокоточного оружия. Эти проблемы еще ни разу не выносились на обсуждение, хотя они уже становятся критическими в военном противостоянии. Думается, что процесс выработки этих соглашений будет идти гораздо сложнее, чем переговоры, касающиеся ядерных вооружений.

Вполне понятно, что в первую очередь ракетно-ядерные ВПК и некоторые военные руководители экономически слабых ядерных стран будут отчаянно сопротивляться процессу ядерного разоружения. Это пока еще остается одной из наиболее прибыльных статей военной промышленности и наиболее простым, хотя и нереальным, способом обеспечения безопасности.

Их устраивает, чтобы политики и представители ведомств, которым дано право вести переговоры о сокращении и ликвидации ядерных вооружений, продолжали использовать выгодные для ВПК критерии: "количество носителей и боезарядов, размещенных на них, которые могут нанести удар в одном пуске-вылете", "контрсиловой потенциал", "соотношение СНВ сторон", "неприемлемый ущерб", "сдерживающий ущерб", "требуемый ущерб", "заданный ущерб", "достаточность ядерных вооружений", "оборонная достаточность", "взаимное гарантированное уничтожение" и др. Понятно, что каждому словесному критерию из этого набора "баланса страха" даются его математическое выражение и экономическое содержание.

Например, использование понятия "сдерживающего ущерба", основанного на качественном соотношении потерь сторон, фактически требует обладания большим количеством высокозащищенных многозарядных стратегических ядерных ракет. "Неприемлемый ущерб" военные ученые обычно связывают с нарушением или прекращением функционирования экономики, разрушением структуры промышленного потенциала противника и его отдельных отраслей, что в совокупности способно парализовать страну на короткий, средний и продолжительный срок. Правда, для более точного прогноза следовало бы учесть также политические, национальные, социально-психологические и другие особенности уровня развития страны. Чем выше уровень развития страны и уровень благосостояния ее народа, тем, оказывается, может быть меньше величина неприемлемого ущерба для нее.

Практика применения атомного оружия в Хиросиме и Нагасаки, а также чернобыльская трагедия подтверждают, что к неприемлемому ущербу для любой высокоразвитой страны могут привести удары всего лишь нескольких ядерных боезарядов. Большое количество ядерных ударов вовсе не нужно. Еще в ходе "Карибского кризиса" в 1962 году тогдашний американский президент Джон Кеннеди (1961-1963) заявил, что неприемлемый ущерб для США представляют удары по городам лишь нескольких единичных ядерных боеприпасов.

Можно утверждать, что угроза ядерной войны для США во время администрации Кеннеди вызывала гораздо большее беспокойство миллионов американцев, чем во время правления всех других президентов за всю историю США. Уже тогда стало ясно, что взаимное ядерное сдерживание обеспечивается не строго равным соотношением ракетно-ядерных средств, а лишь элементарным, далеко не симметричным наличием этих средств у сторон. Кстати, именно этот принцип дисбаланса и заложен в военных доктринах всех остальных членов "ядерного клуба", кроме России и США.

Однако разработчики ядерного оружия настаивают, чтобы критерий сдерживания определялся на переговорах мощью сил, сохранившихся после первого ядерного удара, иначе говоря, степенью их неуязвимости. С помощью этого критерия фактически обосновывается то, что в интересах сохранения "ядерного мира" необходимо иметь достаточно большое количество дорогостоящих вооружений. Требуется усиление защищенности шахтных пусковых установок, разработка новых мобильных ракетных комплексов, что позволит повысить живучесть ядерных сил, гарантированно сохранившихся в условиях нанесения противником упреждающего ядерного удара.