Чтение онлайн

Наступила гробовая тишина. Абсолютно все — и наши, и пираты — замерли, глядя на это проявление нечеловеческой силы.

— Огонь! Прямо по нему! Все разом! — бородатый капитан опомнился и взревел во весь голос. Бородача я решил окрестить так: мой новый «отец».

Палуба тотчас взорвалась грохотом выстрелов. Десять стволов ударили по человеку в броне, но пули отскакивали от него и даже не высекали снопы искр, так как вокруг «Стального Волка» при попадании пули вспыхивал слабым голубоватым мерцанием невидимый защитный барьер.

Что это было? Силовое поле? Локальное искажение плотности? Мой разум лихорадочно перебирал варианты, в попытке найти хоть какое-то научное объяснение увиденному, но все они казались бредом.

А «Стальной Волк» тем временем сделал шаг вперёд, затем ещё один. Под градом пуль, он шёл неторопливо, словно прогуливался по парку. Человек снова поднял руку, но на этот раз сжал её в кулак. Воздух перед ним снова исказился, но теперь он собрался в плотный вибрирующий жгут, который ударил в палубу перед двумя нашими стрелками.

Просмоленные доски толщиной в ладонь тотчас разлетелись в щепки, словно это была трухлявая бумага, а не древесина Ударная волна подбросила людей в воздух и швырнула прямо в мачту. Ударившись об неё, один из стрелков затих сразу, а второй, судя по неестественно вывернутой шее, присоединился к нему через секунду.

То, что делал «Стальной Волк» совершенно не походило на перестрелку. Это было методичное, хладнокровное истребление.

Спрятавшись за бочкой, я так и продолжал лежать за ней. Моё новое тело дрожало от ужаса, и этот ужас я ощущал сполна, как свой собственный. Я, Кирилл Строганов, привыкший видеть войну через экраны мониторов, так как управлял дронами за тысячи километров от поля боя, теперь оказался в самом её эпицентре. Однако эта война не подчинялась ни одному известному мне закону физики. Все мои знания были бесполезны в той ситуации, в которой я оказался. Мои попытки найти объяснение действиям «Стального Волка» можно бы было сравнить с попыткой объяснить работу квантового компьютера обезьяне с калькулятором. И на этом дирижабле именно я был этой обезьяной.

«Стальной Волк» остановился в центре палубы, а оставшиеся в живых члены экипажа «Удачи» попятились, с искажёнными от страха лицами. Прошедшие не один рейд, закалённые в боях и умудрённые опытом мужики сейчас столкнулись с чем-то, что не могли победить при любом раскладе. А я, запертый в чужом теле, невольный свидетель происходящего кошмара, в этот миг понял абсолютную, леденящую душу истину: мы были обречены.

Моя новая реальность была простым уравнением с одним-единственным неизбежным решением: ноль, зеро. Game over. Экипаж судна сломлен, их воля раздавлена демонстрацией силы, которую они не могли ни осмыслить, ни побороть. Мужики пятились, спотыкаясь о тела своих товарищей, их лица были белыми от ужаса. Все осознавали, что буквально через несколько минут «Стальной Волк» закончит свою работу, не встретив никакого сопротивления.

Но именно в этот момент, когда надежда угасла окончательно, один из матросов решил проявить инициативу, что никак не укладывалось в логику выживания.

— Семёныч, Валера, ко мне! — вызывающе рявкнул Андрей Ильич, в его голосе напрочь отсутствовала паника, слышен был уверенный лязг стали. — Вспомним молодость!

Из толпы отступающих матросов вышли двое: пожилой седовласый механик Семёныч и молодой парень Валера. Воздух вокруг их рук слабо замерцал. Кинетики. Судя по дрожащим щитам, едва дотягивающие до уровня Эпсилон. Слабаки. Но они вышли.

А затем я увидел, как изменился мой новый отец. Купеческая мягкость слетела с него, как шелуха, обнажив выправку человека, для которого бой был привычной работой. Его движения стали резкими, точно рассчитанными. Бывший морпех. Он с сожалением отбросил бесполезный револьвер, но тут же выхватил из-за пазухи другой, более компактный револьвер, и с пояса старый абордажный палаш. Щёлкнув барабаном, он выбросил обычные патроны и быстро зарядил его другими, которые достал из отдельного подсумка. Гильзы тускло светились зеленоватым светом.

— Работаем по схеме «Трезубец»! — скомандовал он, беря револьвер в левую руку, а палаш в правую. — Вы по флангам держите его внимание. Я по центру. Команда, твою мать! Держать рубеж!

И началось. Семёныч и Валера, трясясь от страха, выставили свои хлипкие щиты и начали швырять в «Стального Волка» мелкие сгустки сжатого воздуха. «Плевки» бронированному гаду не наносили никакого урона, зато это отвлекало. А в это время Андрей Ильич открыл огонь.

Каждый выстрел из его револьвера попадал в барьер, но в отличие от простых пуль, эти зеленоватые снаряды при попадании в силовой барьер пирата не отскакивали, а словно увязали в щите, заставляя его мерцать и трещать. «Стальной Волк» впервые за всё время проявил заинтересованность и сфокусировался на отражении именно этих атак. А отец, прикрываясь огнём, уже сокращал дистанцию, активно работая палашом.

Это был танец смерти. Два слабых кинетика создавали помехи, бывший морпех давил по центру, а остальная команда, увидев действия троих собратьев, воодушевилась этим безумным примером и тотчас перестала отступать. Матросы быстро организовали плотный заградительный огонь, чтобы не дать новым пиратам, прыгающим с абордажного судна, поддержать своего лидера.

Три храбреца медленно, шаг за шагом, теснили пиратского главаря. Они планомерно заставляли отступать бронированного ублюдка под градом ударов воздушных сгустков и специальных боеприпасов. Я смотрел на происходящее, и мой аналитический мозг восхищался этой отчаянной, но идеально исполненной тактикой.

Но профессионал на то и профессионал, что умеет использовать любую ошибку врага. И вот настал момент, когда у отца закончились патроны в барабане.

— Перезаряжаю! — выкрикнул он, отступая за мачту.

Этой секунды хватило. «Стальной Волк» проигнорировал Валеру и нанёс один точный молниеносный удар в сторону Семёныча. Невидимый клинок из сжатого воздуха пробил хлипкий щит механика и распорол его от плеча до пояса. Старик захрипел и рухнул на палубу.

Воспользовавшись заминкой, пока Валера, остолбенев, в ужасе смотрел на тело товарища, а отец лихорадочно заряжал револьвер новыми патронами, бронированный пират сделал свой ход. Используя как прикрытие тела своих набегающих подельников, он резко ушёл в сторону, а потом перекатом оказался на фланге, в мёртвой зоне. Бронированный воин переместился так быстро, что это было едва заметно глазу.

Мы все увидели его слишком поздно. Он стоял у борта, но смотрел не на нас, а наверх. Там, под потолком трюма, был закреплён массивный стеллаж, а на нём стояли тяжёлые ящики.

«Стальной волк» сделал жест рукой, и я услышал визг рвущегося металла. Крепления, державшие тонны груза, лопнули.

Последнее, что я увидел, это как Андрей Ильич и Валера поднимают головы, на их лицах отражается понимание неизбежного, а затем на них обрушивается лавина из стали и дерева.

— Жандармы! Сторожевик по левому борту! — с абордажного судна пиратов раздался отчаянный крик.

Эти слова подействовали на разбойников, как удар хлыста, и среди них началась паника. Пиратская вольница, что не так давно радостно спрыгивала на захваченное судно, предвкушая богатую добычу, теперь толпой устремилась в сторону своего корабля. Пираты бежали, толкая друг друга и матерясь, они бросали своих раненых, а их слаженность испарилась, и вместо неё появился животный страх перед силой, которая была страшнее, чем «Стальной Волк». Этой силой для них был имперский закон.

А вот бронированный ублюдок не паниковал. Он бы не был собой, если бы ушёл просто так.