Чтение онлайн

Аналитический мозг тотчас включился в рабочий процесс, активно формируя чёткие мысли:

Я — биологический компьютер, а моё тело — это всего лишь железо, мой персональный сервер, на котором запущена единственная копия моего сознания. К сожалению, есть упрямый факт: железо повреждено, и повреждено оно очень сильно. Возможно, фатально. Однако это не повод сдаваться, а наоборот, повод приступить к самой сложной отладке в моей жизни.

Откинув все эмоции, я хладнокровно оперировал только лишь фактами и возможностями.

Итак, диагноз лекаря — это вовсе не приговор. Это отчет об ошибке, причём составлен он пользователем с низким уровнем доступа. Его диагнозы слишком поверхностны и расплывчаты. Например, его вердикт: «Нервный ствол перебит». Это описание симптома, а не первопричина. Или ещё один: «Ходить не будешь». Я склонен расценивать этот вывод корабельного медика как всего лишь прогноз, основанный на стандартных протоколах. А я никогда не любил стандартные протоколы, поэтому всегда писал свои.

Да, я по-прежнему лежал на койке, но я больше не был прикован к ней. Теперь я был в своей привычной среде, будто в своей лаборатории, ведь моё тело — это всего лишь задача с неизвестными переменными. А новый для меня мир с его аномалиями, Кинетиками и «Пылью» — это всего лишь новая неизвестная операционная система, в которой есть свои законы, а также и свои баги. И если в этой ещё непознанной мною системе есть «магия», способная рвать сталь силой мысли, значит, в ней должен быть и способ срастить проклятый нервный кабель.

Мне необходимо как можно больше данных. Надо собрать информацию. Нужны все доступные сведения о медицине этого мира, а также об этой странной «Пыли» и о Кинетиках. Должна быть хоть какая-то лазейка, мне надо найти недокументированную функцию.

Ярость дала мне цель, а цель дала мне смысл.

Я больше не хотел умирать. Я хотел жить. Жить, чтобы найти того ублюдка в броне и лично выставить ему счёт. Жить, чтобы с лица отца навсегда исчезло выражение вселенской скорби. Жить, чтобы встать на ноги и пройтись по палубе этого чёртова дирижабля.

Я найду решение. Я напишу для этой сломанной системы патч, даже если мне придётся написать его собственной кровью. Я найду эксплойт в законах этой проклятой реальности.

Или сдохну, пытаясь скомпилировать этот код.

Больничная койка перестала быть для меня тюрьмой. Теперь она стала моим командным центром, моим аналитическим отделом и моей единственной лабораторией. Холодная ярость, что выжгла во мне отчаяние, была топливом для единственного двигателя, который у меня остался — моего разума. Я больше не был безнадёжным пациентом, покорно ожидающим неизбежного. Теперь я опять был системным аналитиком, который получил доступ к новому, невероятно сложному, но захватывающе интересному проекту. И этот проект под названием «Реальность» был самым важным в моей жизни. А первым этапом любого проекта является сбор данных.

Вынужденное бездействие, что ещё вчера приносило лишь пытки, преобразовалось в мой самый главный ресурс. Я, словно губка, впитывал в себя каждое слово, произнесённое кем-либо, а мой мозг превратился в черный ящик, который тщательно записывал и анализировал каждый байт информации.

Первым и главным информационным источником стал для меня отец. Он по-прежнему заходил ко мне каждый вечер, и на его лице была всё та же скорбь, но теперь он натыкался не на стеклянные глаза апатичного калеки, а на внимательный, изучающий взгляд.

— Отец, — сказал я однажды, когда он закончил свой унылый рассказ о том, как матросы целыми днями латают пробоины в обшивке. К моему удивлению голос прозвучал намного увереннее, чем я ожидал.

Андрей Ильич вздрогнул от неожиданности, так как начал уже отвыкать от того, что я обращаюсь к нему.

— Да, сынок? Болит что? Или нужно чего?

— Скучно, — честно ответил я. — Я так скоро с ума сойду, если продолжу просто лежать и смотреть в потолок. Принеси мне что-нибудь почитать.

Отец на мгновение замер, а в его глазах промелькнула боль. Читать… Сейчас для него это прозвучало как насмешка, ведь ещё совсем недавно здоровый молодой парень, который мечтал стать инженером, теперь мог с трудом держать книгу в руках.

— Кирилл, тебе ведь неудобно будет…

— Отец, не переживай, — настоял я. Я старался говорить как можно мягче, но всё же уверенно. — Справлюсь. Валеру, вон, попрошу, чтобы мне страницы переворачивал. Мне всё равно, что читать, так что несите всё, что есть: газеты, книги из судовой библиотеки, даже технические журналы подойдут. Иначе скоро буду со стенами диалоги вести. Пожалуйста.

В моих словах отец услышал мольбу о спасении от безумия, и он не смог отказать. В его глазах промелькнула слабая искорка надежды: если сын начал проявлять интерес к жизни, значит есть шанс и на восстановление. Мизерный, но есть.

— Конечно, сынок. Обязательно принесу тебе всё, что у нас найдётся, — Андрей Ильич быстро затараторил, будто боялся, что я передумаю. — Погоди немного, я быстро управлюсь.

Примерно через час на стоящем передо мной табурете лежала целая стопка макулатуры. Для меня эта разношёрстная кипа было сокровищем, покруче россыпей Пыли. В стопке обнаружилась газета «Имперский Вестник» за прошлый месяц, подшивка журнала «Воздухоплаватель» и толстая потрёпанная книга в кожаном переплёте «Краткая история Российской Империи. Новое время».

Молодой матрос Валера, который приносил мне еду и кормил меня, с готовностью согласился помочь мне. Наверное, в занятии чтением он увидел хоть какой-то способ облегчить мою участь.

— Что первым читать будете, Кирилл Андреич? — спросил он, благоговейно глядя на стопку.

— Давай начнём с газеты. С первой полосы.

Газетные листы зашуршали, и удивительный мир начал выливаться на меня потоком печатной информации. Знакомые буквы нашего родного алфавита привычно складывались в слова, из которых получались странные для меня заголовки: «Его Императорское Величество соизволил утвердить новые Пылевые Пошлины на вывоз сырья из Сибирских аномалий»; «Скандал в Благородном Собрании! Произошла дуэль между князем Юсуповым и графом Орловым! Обоих не устроили результаты воздушной гонки!»; «Японская Империя выражает протест в связи с усилением российского военного присутствия в Корее».

Российская Империя. В этом мире она является сверхдержавой, которая подмяла под себя Корею и Монголию и держала в вассальной зависимости Китай. Япония — это агрессивный островной хищник, а Британия верна себе и плетёт интриги где-то за горизонтом. Я видел перед собой геополитическую шахматную доску, до боли знакомую по учебникам истории моего мира, только расстановка фигур на этой доске была иной.

— Валера, а что это за… Пыль? — спросил я, когда матрос переворачивал очередную страницу.

Он посмотрел на меня с удивлением.

— Так это… Пыль. Она и есть Пыль, — парнишка ответил так, словно ему пришлось объяснять мне очевидное. — Из Разломов она лезет, которые расположены в аномалиях. Та, которая дикая, она очень опасная, а вот обработанная… так из неё всё, что хочешь, делают. Вон, даже наши движки на ней работают. И господа-дворяне с помощью неё колдуют.

— Колдуют?

— Ну да, — ответил он шёпотом, хотя в каюте кроме нас никого не было. — У нас в деревне барин один был, Кинетик уровня Дельта. Так он мог из воздуха сделать клинок, острый, как бритва. А ещё говорят, что есть такие Кинетики уровня Альфа, что могут в броню одеться, как тот упырь, что на нас напал. Эти вообще, как боги, им и пуля не страшна.