Чтение онлайн

– Какие храбрецы!
– пошутил кто-то.

Хавьер обозвал их. Ответил на поток угроз. Некоторые начали плеваться, но в цель не попали. Кое-кто засмеялся.

– Помирают от зависти, - пробурчал Хавьер.

На углу мы увидели Лу. Он в одиночестве сидел на тротуаре и рассеянно смотрел на дорогу. Увидел нас и пошел навстречу. У него был довольный вид.

– Приходили козявки из первого, - сказал он.
– Мы отправили их играть к реке.

– Да?
– сказал Хавьер.
– Подожди полчаса и увидишь. Разразится большой скандал.

Лу и его койоты охраняли заднюю дверь школы. Они распределились между углами улиц Лима и Арекипа. Когда мы подошли к порогу школы, они стояли кучей и смеялись. У всех были камни и палки.

– Так не пойдет, - сказал я.
– Если вы будете бить козявок, они захотят войти во что бы то ни стало.

Лу рассмеялся:

– Вот увидите. В эту дверь никто не войдет.

У него была еще и дубинка, которую он до тех пор прикрывал своим телом. Лу демонстративно потряс ею.

– А как там?
– спросил он.

– Пока ничего.

Позади кто-то выкрикивал наши имена. Это был Райгада; он быстро бежал и звал нас, изо всех сил махая рукой.

– Идут, идут, - сказал он тревожно.
– Идемте.

Внезапно он остановился в десяти шагах от нас. Развернулся и помчался назад во всю прыть. Он был крайне взволнован. Мы с Хавьером тоже побежали. Лу прокричал что-то о реке. "Река?
– подумал я.
– Ее нет. Почему все говорят о реке, если вода в ней бывает один месяц в году". Хавьер, тяжело дыша, бежал рядом со мной.

– Мы сможем сдержать их?

– Что?
– Ему стоило труда открыть рот, он уставал все больше.

– Мы сможем сдержать Начальную?

– Думаю, да. Все может быть.

– Смотри.

В центре площади, у фонтана, Леон, Амайа и Райгада говорили с группой малышей, их было пять или шесть. Обстановка казалась спокойной.

– Повторяю, - говорил Райгада, высовывая язык.
– Идите к реке. Уроков не будет, уроков не будет. Ясно? Или вам наглядно изобразить?

– Ага, - сказал один, курносый.
– Только в красках.

– Послушайте, - сказал им я.
– Сегодня в школу никто не войдет. Мы идем к реке. Будем играть в футбол - Начальная против Средней. Идет?

– Ха-ха, - довольно засмеялся курносый.
– Мы вас обыграем, нас больше.

– Посмотрим. Идите туда.

– Я не хочу, - дерзко возразил чей-то голос.
– Я пойду в школу.

Это был четвероклассник, худой и бледный. Его длинная шея торчала, как ручка швабры, из военной рубашки, слишком широкой для него. Он был старостой. Смутившись от своей храбрости, он отступил назад на несколько шагов. Леон подбежал к нему и схватил за руку.

– Ты не понял?
– Он приблизил свое лицо к лицу мальчика и стал на него кричать. (Какого черта Леон испугался?) - Ты не понял, козявка? Никто не войдет. Иди давай.

– Не толкай его, - сказал я.
– Он сам пойдет.

– Не пойду!
– закричал тот. Он задрал голову и смотрел на Леона с ненавистью.
– Не пойду! Я не хочу бастовать.

– Заткнись, дурак! Кто хочет бастовать?
– Леон казался очень взвинченным. Он сжимал изо всех своих сил руку старосты. Эта сцена забавляла его товарищей.

– Нас могут исключить!
– Староста обратился к маленьким, было заметно, что он напуган и взволнован.
– Они хотят бастовать, потому что им не дают расписания, они должны будут сдавать экзамены без подготовки, заранее не зная когда. Думаете, я не знаю? Нас могут исключить. Ребята, пойдемте в школу.

Мальчишки удивились. Они переглядывались уже без смеха, пока тот продолжал ныть, что их исключат. Он плакал.

– Не бей его!
– закричал я слишком поздно: Леон уже ударил его по лицу, не сильно, но мальчик принялся дрыгать ногами и кричать.

– Точно козленок, - заметил кто-то.

Я посмотрел на Хавьера. (Он уже прибежал.) Он поднял мальчика и тряс его за плечи, словно тюфяк. Стал уводить его. Многие, хохоча, отправились за ним.

– К реке!
– закричал Райгада.

Хавьер это услышал, потому что свернул со своей ношей на проспект Санчеса Серро*, ведущий к Набережной.

* Проспект Санчеса Серро - Луис Санчес Серро (1894-1933) - военный и политический деятель, президент Перу в 1930-1931 годах.

Толпа, окружавшая нас, росла. Одни сидели на поребрике и на сломанных скамейках, другие, скучая, бродили по узким асфальтированным дорожкам парка, но, к счастью, никто не пытался войти в школу. Разбившись попарно, мы, десять уполномоченных охранять главную дверь, пытались воодушевить их:

– Они обязаны дать расписание, ведь иначе они нас завалят. И вас тоже, когда придет ваш черед.

– Они идут и идут, - сказал мне Райгада.
– Нас мало. Они могут смести нас, если захотят.

– Если мы задержим их на десять минут, дело выгорит, - сказал Леон. Придет Средняя, и тогда мы погоним их к реке пинками.

Внезапно один мальчик истерично закричал:

– Они правы! Они правы!
– И обращаясь к нам с драматическим видом: - Я с вами.

– Молодец! Очень хорошо!
– захлопали мы.
– Это по-мужски.

Мы похлопали его по спине, обняли.

Пример оказался заразительным. Кто-то крикнул: "Я тоже. Вы правы". Начался спор. Мы льстили наиболее бойким, ободряя их: "Так держать, козявка. Ты не какая-то там тряпка".

Райгада влез на фонтан. Он держал пилотку в руке, слегка размахивая ею.

– Давайте договоримся, - воскликнул он.
– Будем вместе?

Его окружили. Прибывали все новые группы учеников, некоторые из пятого Средней школы; вместе с ними, пока Райгада говорил, мы встали стеной между фонтаном и дверью школы.

– Это есть солидарность, - говорил он.
– Солидарность.
– Он замолчал, как будто бы закончил, но через секунду развел руки и провозгласил: - Не дадим свершиться беззаконию!

Ему зааплодировали.

– Идем к реке, - сказал я.
– Все.

– Ладно. Вы тоже.

– Мы пойдем позже.

– Все вместе или никто, - произнес тот же голос. Никто не двинулся с места.

Хавьер вернулся. Он был один.

– Все спокойно, - сказал он.
– Мы взяли у одной женщины ослика. И они распрекрасно веселятся.