Чтение онлайн

Я допил пиво и вышел пройтись по набережной, но вскоре вернулся. Еще в дверях я заметил Хусто, он сидел один на террасе. На нем были кроссовки и выцветший свитер, ворот прикрывал всю шею, до самых ушей. В профиль, на темном фоне улицы, он был похож на ребенка, на женщину: таким тонким и изящным выглядело его лицо. Услышав мои шаги, он обернулся, и я увидел лиловое пятно, покрывавшее всю другую половину его лица: от угла губ до самого лба. (Некоторые говорили, что это след от удара, полученного в какой-то мальчишеской драке, но Леонидас уверял, что Хусто родился в день большого наводнения и это пятно - память об испуге его матери, увидевшей, как вода подступает прямо к дверям дома.)

– Я пришел, - сказал он.
– Где остальные?

– Скоро будут. Наверное, уже идут.

Хусто посмотрел мне в глаза. Казалось, он вот-вот улыбнется, но он вдруг посерьезнел и отвернулся.

– Что у вас было сегодня вечером?

Он пожал плечами и сделал неопределенный жест.

– Мы встретились в "Затонувшей телеге". Я зашел пропустить стаканчик и лицом к лицу столкнулся с Хромым и его шайкой. Ты понял? Если бы не наш священник, мне бы просто глотку перерезали. Священник нас разнял.

– Думаешь, ты крутой, да?
– крикнул Хромой.

– Покруче тебя, - крикнул Хусто.

– Успокойтесь, безумцы, - твердил священник.

– Сегодня ночью у Плота, согласен?
– крикнул Хромой.

– Да, - сказал Хусто.

Вот и все.

Народу в Рио-баре почти не осталось. У стойки еще было несколько человек, но на террасе сидели только мы двое.

– Я вот принес, посмотри.
– Я протянул ему свой сверток.

Хусто раскрыл нож и измерил лезвие. Оно оказалось длиной как раз в его ладонь: от ногтей до запястья. Потом достал из кармана свой нож и сравнил их.

– Они одинаковые. Я возьму свой.

Хусто заказал пиво, мы молча пили и курили.

– У меня нет часов, - сказал Хусто.
– Но уже, наверное, одиннадцатый. Пошли им навстречу.

Мы встретили Брисеньо и Леона посреди моста. С Хусто они поздоровались за руку. Леон сказал:

– Братишка, ты его в капусту порубаешь.

– Это точно, - подтвердил Брисеньо.
– Хромой тебе в подметки не годится.

Оба были в той же одежде, что и днем. Они, казалось, сговорились выглядеть при Хусто уверенными во всем и даже веселыми.

– Давайте спустимся здесь, срежем путь, - предложил Леон.

– Нет, - ответил Хусто, - лучше обойти. Сломать сейчас ногу будет совсем некстати.

Странно было, что он испугался, ведь мы всегда спускались к реке* по железным опорам моста. Мы прошли еще квартал по проспекту, потом свернули направо и долго шагали в молчании. Когда мы по узенькой тропке спускались к реке, Брисеньо оступился и чертыхнулся. Наши ноги вязли в теплом песке, как будто бы мы шли по морю из ваты. Леон посмотрел на небо:

– Облачно. От луны сегодня проку не будет.

* Река - эта река называется Пьюра, как и сам город.

– Зажжем факелы, - сказал Хусто.

– С ума сошел? Хочешь, чтобы полиция явилась?
– вмешался я.

– Все, может быть, уладится?
– неуверенно сказал Брисеньо.
– Можно отложить дело до завтра. Не драться же вам в потемках...

Никто не ответил, и Брисеньо замолчал.

– Вот он, Плот, - сказал Леон.

Когда-то, никто не знает когда, огромное рожковое дерево рухнуло в реку и легло поперек русла. В длину оно было на три четверти ширины реки и такое тяжелое, что река не могла его утащить, только продвигала на несколько метров, так что с каждым годом Плот уходил все дальше от города. Кто первый назвал его Плотом, тоже никто не знал, но только по-другому его и не называли.

– Они уже на месте, - сказал Леон.

Мы остановились, не доходя метров пяти до Плота. В тусклом ночном свете лиц тех, кто нас ждал, было не различить, видны были только силуэты. Я пересчитал их, безуспешно пытаясь узнать Хромого.

– Сходи к ним ты, - сказал Хусто.

Я медленно пошел к дереву, стараясь сохранять спокойствие на лице.

– Стоять!
– крикнул кто-то.
– Кто идет?

– Хулиан, - крикнул я в ответ.
– Хулиан Уэртас. Ослепли, что ли?

Мне навстречу двинулась маленькая фигурка. Это был Мозгляк.

– Мы уже уходить собирались, - сказал он.
– Решили, что Хустито побежал в комиссариат просить себе охрану.

Слова Мозгляка я оставил без ответа.

– Я хочу разговаривать с мужчиной, а не с каким-то пупсом.

– Ты что, очень смелый?
– дрогнувшим голосом спросил Мозгляк.

– Тихо!
– сказал Хромой.

Теперь они подошли ближе все, и Хромой направился прямо ко мне. Он был высокий, намного выше всех остальных. В полутьме я не мог различить - мог только представить себе - его смуглое безволосое лицо в прыщах, глазки, глубоко запавшие и крохотные, словно две точки посреди этого обилия мяса, из которого выступали продолговатые скулы и толстые, как пальцы, губы, нависавшие над его треугольным подбородком игуаны. Хромой припадал на левую ногу; говорили, что на этой ноге у него шрам в форме креста - однажды, когда он спал, его укусила свинья, - но никто этого шрама не видел.

– Зачем вы притащили с собой Леонидаса?
– хриплым голосом спросил Хромой.

– Леонидаса? Кто это притащил Леонидаса?

Хромой показал пальцем в сторону старика. Тот стоял в нескольких метрах от нас; услышав свое имя, он подошел.

– О чем это вы?
– спросил он, пристально глядя на Хромого.
– Меня не нужно тащить. Я пришел сам, на своих ногах, потому что мне так захотелось. Если ты ищешь повода, чтобы не драться, так и скажи.

Хромой помедлил, прежде чем ответить. Я подумал, что он намеревается оскорбить старика, и опустил руку в задний карман брюк.

– Не вмешивайтесь в это дело, старина, - вежливо попросил Хромой.
– С вами я не хочу драться.

– Не думай, что я такой уж старый, - ответил Леонидас.
– Я завалил многих, кто был получше тебя.

– Хорошо, старина. Я вам верю.
– Хромой обернулся ко мне.
– Вы готовы?

– Да. Скажи своим, пусть не вмешиваются. Не послушают - им же будет хуже.

Хромой рассмеялся:

– Ты же знаешь, Хулиан, мне подкрепление не нужно. Особенно сегодня. Так что не бери в голову.

Один из тех, кто стоял позади Хромого, тоже рассмеялся. Хромой что-то мне протянул. Я подставил ладонь: его нож был раскрыт, я взялся за острие. Оно слегка царапнуло мне кожу, и я вздрогнул: металл показался мне куском льда.

– Не найдется спички?

Леонидас зажег спичку и держал ее, пока пламя не обожгло ему пальцы. В слабом свете от спички я тщательно осмотрел нож, измерил длину и ширину, проверил острие и вес.

– Все в порядке.

– Чунга, - скомандовал Хромой, - сходи с ними.