Возлюбленная Немезида
Шрифт:
Она сообщила ему про ребенка. Он получил письмо. Они поднялись в спальню.
Цепь бессвязных событий. И все же чувствуется в этой череде какая-то зловещая логика. Отсутствие в постели Джекоба усугубляло ее беспокойство. Флоренс обхватила себя руками, чтобы унять нервную дрожь. В его ласках, когда он любил ее, было что-то отчаянное и обреченное; каждое движение, каждое прикосновение пронизаны были какой-то трагической завершенностью. Между поведением Джекоба во время любовной близости и прибытием курьера определенно существовала какая-то связь. В этом Флоренс была уверена.
И куда подевался Джекоб?
Флоренс поднялась с кровати и подошла к окну. Джекоб, полностью одетый, тащил по двору металлическую ванну, в которой плескалось немного воды. Увидев его осунувшееся угрюмое лицо, Флоренс окончательно упала духом.
Ей захотелось вернуться в теплую уютную постель, нырнуть с головой под одеяло и переждать во сне надвигающийся кошмар, но она прекрасно понимала, что должна одеться и встретить свои страхи лицом к лицу. С ощущением полной безнадежности, будто она стояла на пути стремительно несущегося селевого потока, Флоренс отыскала дорожную одежду и покинула спальню.
Ей не давало покоя письмо. До прибытия курьера они потихоньку продвигались вперед, медленно, но верно наводили порядок в своих отношениях. По крайней мере, некоторые тайны были озвучены. Прежде она ни с кем не делилась по-настоящему своей скорбью. О да, родители утешали ее, и друзья выказывали участие, но она чувствовала, что почти все, кто ее окружал, в глубине души были рады подобному исходу. Ведь Дэвид погиб, а это значит, что она осталась без мужа, который заботился бы о ней и ребенке. А для девятнадцатилетней девушки, еще только вступающей в жизнь, незаконнорожденный младенец — сущая катастрофа. Она никому не говорила, что потеряла ребенка Джекоба, а не Дэвида.
Теперь он знает все, а она о нем по-прежнему ничего, думала Флоренс, спускаясь по лестнице. Ни о его жизни, ни о его чувствах к ней, ни о планах на будущее. Помешало письмо, будь оно проклято, а ей даже не известно, что в нем. Ознакомившись с его содержанием, Джекоб сразу замкнулся в себе, но она тем не менее позволила ему отнести ее в постель. Нет, это лицемерие! Если бы Джекоб не подхватил ее на руки, она сама кинулась бы в его объятия. Как бы он ни скрытничал, ни увиливал, она не способна подавить в себе влечение к нему.
Первое, что бросилось в глаза Флоренс, когда она спустилась в гостиную с низким потолком, было скомканное письмо. Оно застряло в узкой щели между плитой и стеной. Джекоб, очевидно, счел, что письмо попало в огонь, иначе он достал бы его из этой ниши и уничтожил, предположила Флоренс.
Стараясь не обжечься, она осторожно дотянулась до бумажного комка, от которого, похоже, зависело очень многое, и начала разворачивать, заведомо зная, что этого делать не следует, что ради душевного спокойствия было бы лучше просто кинуть его в огонь, как и хотел Джекоб. Ведь они пока еще близки, пока еще любовники. У них еще есть шанс наладить совместную жизнь.
Но любопытство, ненасытное чудовище, возобладало над здравым смыслом. Флоренс расправила листы и стала читать.
Интуиция не подвела ее: письмо прислала Мириель Брейдвуд.
"Дорогой Джекоб…"
Словно чья-то огромная ледяная лапа холодом сдавила все существо, привела в оцепенение разум, вызвала в теле дрожь. Буквы и предложения прыгали, путались перед глазами, сливаясь в замысловатые письмена, расшифровывать которые удавалось ценою неимоверно мучительного напряжения. И все равно из прочитанного она усвоила только две фразы. Кристально ясные, пронзительные, слепящие, как бриллианты, они прожигали мозг. Хотелось визжать…
"Я беременна, Джекоб!
Теперь ты видишь, что мы должны возродить наш брак!"
Ликующие восклицательные знаки кололи глаза. Флоренс старалась не замечать их, но сами слова хлестали еще сильнее.
Беременна…
Наш брак…
Флоренс бухнулась в кресло у камина и перевела дух.
Значит, вот она, та самая чудовищная маска, которую он надел, чтобы соблазнить ее. Притворился холостяком. Он не солгал только в одном — когда сказал, что они с Мириель "не посторонние люди". Настолько "не посторонние", что Мириель носит подаренное им обручальное кольцо. Настолько "не посторонние", что некоторое время назад они делили брачное ложе.
Огромная холодная лапа обратилась в тяжелый ледяной панцирь, выдавливающий из нее жизнь. Все восхитительные чувства и ощущения, которые она пережила в объятиях Джекоба, трансформировались в нечто темное и грязное. Ее предположение оказалось верным: Джекоб держал ее за запасной вариант. Он, конечно, желал ее, но при этом бесстыдно использовал для удовлетворения собственных физиологических потребностей. Она просто оказалась под рукой.
Никогда не забывай, кто он такой, сурово напомнила себе Флоренс, неподвижно сидя в кресле уже Бог знает сколько времени. Ведь она же прекрасно знает, какой он блестящий актер, но зачем-то утратила бдительность, предалась несбыточным фантазиям, купилась на его хитрость.
Вот теперь и пожинай плоды своей беспечности, сентиментальная дура. Хочешь не хочешь, а придется признать, что предмет ее обожания — вероломный беспринципный эгоист, каковым она всегда его и считала. И тем не менее она продолжает любить его, как и всегда!
Ну хорошо, пусть она его любит. Однако это не значит, что она будет потакать его прихотям. Или капитулирует перед его чарами. Пусть он завладел ее сердцем, но ее добрая воля осталась при ней. Как бы ни было больно, она отсечет его от себя — хотя бы лишь для того, чтобы отказать ему в том, чего ему ненадолго захотелось. Ее тела. Не исключено, что он тоже будет немного страдать, но, будучи Джекобом Тревельяном, быстро оправится от своих мучений.
С выражением непреклонной решимости на лице Флоренс принялась собирать привезенные с собой вещи, потом расставила и разложила по местам всю мебель, посуду и прочий домашний инвентарь и старым веником дочиста подмела каменный пол во всем коттедже. Только в той комнате, где спал Джекоб, она отказалась наводить порядок. Отныне, милый братец, сам разгребай свое дерьмо, уныло подумала Флоренс, поправляя салфеточки на буфете. И в прямом смысле, и в переносном!
И все же, куда подевалась эта свинья, когда он ей так нужен? Она уже черт знает сколько возится в коттедже, а от Джекоба ни слуху ни духу.
Может, он ее бросил? Завел свой "ягуар" и был таков, помчался сломя голову в объятия своей взбалмошной беременной женушки? Здесь ему больше делать нечего. Все, что хотел, он получил. Насладился деревенским воздухом, поделал эротическую гимнастику с доступной подружкой. Внес разнообразие в свою сексуальную жизнь.
Гнусный самец! Господи, из-за него она скоро совсем скатится на банальности, кипятилась Флоренс, свирепо размахивая веником. Вопреки клокотавшим в ней обвинениям она абсолютно точно знала, что найдет Джекоба где-нибудь возле коттеджа. Каким бы эгоистом и подлецом он ни был, совесть не позволит ему бросить ее одну в глуши.