Чтение онлайн

Ее неудавшийся возлюбленный возился с автомобилем. Капот "ягуара" был поднят, и Джекоб, сдвинув брови, осматривал мотор. Одетый в черные джинсы и черную футболку, он являл собой классический образец трагического героя — мрачный, грозный, мужественный. Сурово сжатые губы и задумчивый взгляд свидетельствовали о том, что его мучают гораздо более сложные проблемы, чем несчастный карбюратор.

Опять играет, решила Флоренс, стискивая зубы. Того и гляди вытащит из двигателя череп и горестно воскликнет: "Увы, бедный Йорик!"

Джекоб при звуке ее шагов вытер руки о промасленную тряпку, выпрямился и повернулся к ней. Видимо, он хотел что-то сказать, но, заметив неприступное выражение ее лица, ограничился просто взглядом — ясным и спокойным. Даже не взял на себя труд изобразить раскаяние, сердито подумала Флоренс.

И все же чувствовалось, что в душе его происходит какая-то борьба. Это было видно и по тому, как заострился его подбородок, и по тому, как напряглись мышцы лица вокруг губ, глаз и носа. Еще как обеспокоен, отметила Флоренс, не испытав при этом особого удовлетворения. Как уж тут не волноваться? Догадался, наверное, что ей известен его мерзкий секрет и игра окончена.

Несколько секунд оба молчали. Флоренс для себя решила, что ни в коем случае не заговорит первой. Лучше уж возьмет свои сумки и пешком отправится до ближайшего селения, где можно взять такси. Никогда больше не спасует она перед Джекобом Тревельяном.

— Не знаю уж, каким образом, — наконец заговорил он, кидая тряпку в ящик для инструментов и опуская капот, — но, очевидно, тебе известно содержание того письма… Верно?

Флоренс почувствовала, что сатанеет от ярости, забурлившей в ней, как расплавленная лава в жерле вулкана. Вместо того чтобы объяснить все по-хорошему, как это делают порядочные люди, Джекоб предпочел щегольнуть своим божьим даром. Поймав себя на очередной банальности, Флоренс едва не разразилась истеричным хохотом. Судя по всему, он ярый приверженец избитой поговорки: "лучшая защита — нападение"!

С трудом сохраняя самообладание, Флоренс горделиво расправила плечи и, не отрывая глаз от лица Джекоба, медленно приблизилась к нему.

— Возможно, кое-что тебе удается неплохо, Джекоб. Ты непревзойденный лжец, умеешь все и вся поставить на службу своим интересам, бесподобно печешься о своей персоне. Но послушай моего совета: никогда не играй в баскетбол и крикет. Честные игры не для тебя. Там тебе поражение обеспечено заранее.

Джекоб пожал плечами и кивнул.

— Значит, ты все же прочитала личное послание?

Искушение наброситься на него было столь велико, что она физически ощущала, как какая-то внутренняя сила приподнимает ее с земли и швыряет вперед. На секунду ей показалось, что она теряет сознание от мощного натиска, сбивающего ее с ног. Флоренс глубоко вздохнула, неимоверным усилием воли обретая устойчивость.

— Знаешь, Джекоб, ты просто уникальный человек. Тебе это известно? — Дыши, Флоренс, дыши! — Из всех, с кем мне когда-либо приходилось общаться, ты — единственный, в ком нет ни капли порядочности… Мы с Мириель для тебя просто марионетки, которыми ты крутишь и вертишь, как тебе заблагорассудится. И при этом у тебя еще хватает наглости выставлять виновницей меня. Тебе даже в голову не приходит, что нужно дать какие-то объяснения. Или хотя бы извиниться.

— Я не стал бы оскорблять тебя извинениями, — отвечал Джекоб до странного глухим и вялым голосом. — А объяснениям моим ты вряд ли поверишь. Я только могу признать, что и в самом деле поступил плохо. — Он отвел взгляд, чем немало удивил Флоренс: она никак не ожидала, что он сдастся первым. — И, полагаю, ты не поверишь, — продолжал Джекоб, занося свою длинную стройную ногу на капот и рассеянно проводя носком по глянцевой поверхности, — если я скажу, что постараюсь больше не быть таким безмозглым идиотом? — Он поднял голову, искоса взглянув на нее, и Флоренс на мгновение почудилось, что в его потемневших глазах промелькнуло искреннее раскаяние.

Не обольщайся, осадила она себя, не забывай, с кем имеешь дело.

— Ты прав. Что бы ты ни сказал, я никогда тебе не поверю, Джекоб, — бесстрастно подтвердила она, в душе обливаясь слезами. — Сколько я тебя знаю, все твои слова и поступки всегда были пронизаны ложью. Вряд ли стоит ожидать, что ты теперь вдруг захочешь измениться.

— Пожалуй, не стоит. — Он внезапно нагнулся и подхватил ящик с инструментами. — В связи с чем, полагаю, будет лучше, если мы теперь прекратим этот бессодержательный разговор и как можно скорее отправимся в Лондон… Вещи собрала? — поинтересовался он, укладывая в багажник громоздкий металлический ящик.

Флоренс была рада, что Джекоб убрал с глаз долой инструменты, иначе она наверняка схватила бы первый подвернувшийся под руку тяжелый предмет и приложилась бы им к его красивой голове. Изо всей силы.

Как он смеет оставаться таким хладнокровным, деловым, равнодушным, безразличным, в то время как она, оглушенная его предательством, едва соображает от потрясения.

— Да, собрала, — процедила Флоренс сквозь зубы. Как же она ненавидит его, ненавидит! И как же ей хочется заставить его страдать, корчиться от боли так, как страдает и корчится она. А еще больше ей хочется увидеть, как он страдает и корчится… Но разве это возможно? У него готов ответ на любой ее выпад. Его броню не пробить. — Если тебе это не составит труда, я попросила бы подбросить меня до деревни, — ледяным тоном добавила она. — Возле почты я видела объявление службы такси. Оттуда я поеду сама, если не возражаешь. Заранее благодарю.

— Не неси чепухи, Фло!

Его внезапная вспышка доставила бы ей удовольствие, если бы само восклицание не прозвучало как оскорбление. И тем не менее гнев ее несколько поутих. Все-таки ей удалось пробить трещину в его броне: если уж не раскаяние и смятение, то во всяком случае раздражение он выказал.

— Ты не можешь своим ходом ехать в Лондон. Из этой глуши! — воскликнул он, направляясь мимо нее в коттедж. — Неделю будешь добираться!

— Пусть неделю, но я предпочитаю добираться своим ходом, чем ехать полдня в одной машине с тобой, — огрызнулась Флоренс, поворачивая за ним следом. Джекоб шел широким размашистым шагом, специально, как подозревала Флоренс, чтобы заставить ее семенить за ним по пятам, словно собачонка.

На пороге он резко остановился и повернулся. Флоренс от неожиданности налетела на него. Джекоб, не давая ей возможности отступить, схватил ее за плечи. Она видела, что он взбешен.

— Ты не стала бы этого говорить, если бы не прочла письмо… Если бы письма вообще не было… — Его глаза пылали холодной яростью. — Признайся, Флоренс. До тех пор тебе было хорошо со мной. Ты была счастлива, не могла мной насладиться! — Он приблизил к ней лицо, завораживая своим сосредоточенным гневным взглядом. — И ведь ты знала про Мириель… Я объяснял, что между нами существуют определенные отношения, но для тебя это не послужило препятствием… Во всяком случае, это не помешало тебе раздвинуть свои красивые ноги, верно?

Флоренс изо всей силы размахнулась ногой, метя Джекобу в голень, но тот, к сожалению, оказался проворнее, возможно ожидал от нее пинка. Тем не менее ей удалось задеть его по икре, и, увидев, как сузились от боли его глаза и искривился рот, она испытала смутное удовлетворение. Флоренс почти слышала, как он считает до десяти, пытаясь унять ярость.

— Какая же ты все-таки стерва, Флоренс, — прошипел Джекоб. Он осторожно отстранил ее от себя и, повернувшись, решительно шагнул в дом.