Чтение онлайн

Его пальцы в моих волах, отводят голову назад, к его плечу. Я чувствую его дыхание на своей шее.

— Закрой глаза, — командует он тихо, и я повинуюсь.

Затем я чувствую это. Плотное, упругое, обжигающе горячее прикосновение к моей щеке. Он достал свой член, и теперь водит им по моей коже. Сначала по щеке, медленно, почти нежно. Затем тяжёлая, влажная головка скользит по сомкнутым векам, оставляя след, потом спускается к губам. Он проводит ею по линии моих губ, заставляя их трепетать, требуя входа.

Это так унизительно. Так порочно. Боже, я хочу этого ещё.

— Открой рот, — звучит его приказ, и я немедленно подчиняюсь, чувствуя, как по телу разливается волна стыдливого возбуждения.

Он вводит его в меня не сразу. Сначала лишь несколько сантиметров, позволяя мне почувствовать вес и текстуру, привыкнуть к ощущению его во рту. Я пытаюсь дышать через нос, слыша его учащённое дыхание у себя над ухом. Пальцы его впиваются в мои бёдра.

— Глубже, — рычит он, и его голос лишён всякой нежности.

Он заполняет меня. Глубже, чем я думала, что возможно. Он входит в моё горло грубо, без предупреждения, заставляя слёзы тут же выступить на глазах. У меня срабатывает рвотный рефлекс, тело пытается вытолкнуть захватчика, но он держит мою голову в неподвижности, продолжая это медленное, неумолимое движение. Слёзы текут по моим вискам, смешиваясь с его слюной и моей.

И самое ужасное, самое прекрасное…. Мне это нравится. Мне нравится эта полная потеря контроля, это ощущение, что я всего лишь инструмент для его удовольствия. Нравится солёный вкус его кожи, звук его стонов, дрожь, пробегающая по его телу. Моё собственное тело отвечает ему, внутри всё сжимается от нового приступа желания.

Я поднимаю руки, запуская пальцы в его волосы, прижимаясь к нему, давая ему понять, что принимаю это. Всё. Я начинаю двигаться сама, находя ритм, который заставляет его закинуть голову и издать хриплый, сдавленный стон. Я хочу, чтобы он потерял контроль. Хочу, чтобы этот холодный, властный Владыка Тьмы растворился в наслаждении, что даю ему я.

— Мири... — слышу стон, полный агонии и предвкушения.

Я чувствую, как его тело напрягается до предела, слышу его прерывистое дыхание. Он пытается отстраниться, но я крепче прижимаю его к себе, принимая его глубоко в себя, в своё горло, в самый момент его кульминации.

Он издает низкий, животный крик, и его семя, тёплое и густое, заполняет мне рот. Я сглатываю, не отпуская его, чувствуя, как его могучее тело бьётся в конвульсиях наслаждения в моих объятиях.

Когда всё заканчивается, он тяжело дышит, его руки дрожат, обнимая меня. Тени рассеиваются. Я медленно отпускаю его, чувствуя собственную опустошённость и странное, безмерное чувство победы.

Он молча прижимает меня к своей потной груди, и его губы прикасаются к моей макушке в немом благодарном поцелуе. Никаких слов. Они не нужны. В этой тишине, пахнущей сексом и солью, мы оба получили то, чего хотели. Он полную власть. А я уверенность, что даже в своей власти он принадлежит мне.

Я лежу, прижавшись к его груди, чувствуя, как бьётся его сердце, уже не так яростно, как минуту назад, но всё так же мощно и властно. Его пальцы медленно, почти лениво перебирают пряди моих волос.

И тогда он говорит. Его голос, обычно такой твёрдый и уверенный, сейчас звучит приглушённо, как признание, вырванное из самой глубины души.

— Я не могу изменить свою суть, Мири. Я создан из тьмы, власти и крови. Это то, что я есть.

Я поднимаю на него взгляд, встречая его сумрачные глаза. В них нет извинения, только суровая, неприкрытая правда.

— Но я люблю тебя, — произносит он, и эти простые слова из его уст звучат сильнее любого заклинания. — Сильнее, чем любая магия. Глубже, чем самая древняя тень.

Моё сердце замирает, а затем снова начинает биться, посылая волны тепла по всему телу. Я прижимаюсь щекой к его груди, чувствуя шрам под кожей, след его прошлого, его боли.

— Я знаю, — шепчу я в ответ. — И я полюбила тебя, узнав сначала с худшей стороны. Ты был моим тюремщиком, моим кошмаром. Но теперь... теперь ты моё единственное убежище. С тобой я чувствую себя в безопасности так, как не чувствовала никогда и ни с кем. Твои поступки... они громче любых слов.

Он тяжело вздыхает, и его объятия становятся крепче, почти защитными. В его глазах вспыхивает знакомый огонь. Холодный, яростный, принадлежащий Владыке Тьмы.

— Тогда слушай и запомни, — его голос снова обретает стальную твердость. — Я оберну весь этот мир к твоим ногам, Мири. Если ты захочешь звёзд, я сорву их с неба. Если ты пожелаешь королевств, я повергну их троны в прах. И я убью любого, кто посмеет лишь прикоснуться к тебе. К твоей матери. К тому, что для тебя дорого.

Тени по стенам замирают, будто внимая клятве своего повелителя. Он смотрит на меня с такой интенсивностью, что захватывает дух.

— Огромная ошибка Вейна, — продолжает он, и его голос становится тише, но от этого только опаснее, — была не в том, что он решил сбежать, украв Астру. Глупец мог попытаться строить свою империю в каком-нибудь забытом богом углу. — Его губы искривляются в безжалостной улыбке. — Его роковой, смертельной ошибкой было то, что он посмел позвонить мне и сказать, что ты ему нужна.

Он произносит это слово с таким презрением, что по моей коже бегут мурашки.

— Потому что теперь, — заключает он, и в его глазах я вижу неумолимый приговор, — ему не жить.

В этих словах нет гнева. Есть лишь холодная, безличная уверенность в том, что должно произойти, как в смене времён года. И я, прижимаясь к нему, понимаю, что не чувствую ни капли страха или жалости. Только странное, тёмное спокойствие. Он моя буря, моя крепость и мой палач. И в этом хаосе я нашла свой дом.

Лина

Стеклянная стена моего кабинета в штабе Инквизиции - это экран в мир, который я поклялась очистить. Снизу, из операционного зала, доносится приглушенный гул голосов, щёлканье магических интерфейсов, шаги по холодному полированному полу. Здесь пахнет силой, сталью и строгой дисциплиной. Здесь пахнет моим новым домом.

Мои пальцы бегут по холодной поверхности стола, выписывая имя, которое стало наваждением.Мири. Каждая буква как удар кинжалом. Она отняла у меня отца. Украла мою прежнюю жизнь. Оставила лишь эту пустоту, которую я заполняю гневом.

— Он не одобрил бы этого, Лина.

Голос Коула Эрскена тихий, но он режет тишину, как лезвие. Я медленно поворачиваюсь к нему. Он стоит у другой стены, изучая карту расследования, которую я приказала составить. Все стрелки сходятся на ней. Наней.