Чтение онлайн

— Нет, — выдыхает она, подтверждая мою догадку. — Я с тобой.

Качаю головой, касаюсь её щеки тыльной стороной пальцев. Её кожа - такой тёплый, такой хрупкий барьер между ней и миром, жаждущим её сломать.

— Ни за что на свете, — мой голос звучит тише, но твёрже. — Это не обсуждается. Он отчаянный и опасный. Я не буду рисковать тобой. Ни на секунду.

— А я буду рисковать тобой? — В её голосе проскальзывают стальные нотки, они заставляют мою кровь бежать быстрее. — Я не беспомощная девочка, Нортан.

— Знаю, — притягиваю её к себе, чувствуя, как её тело на мгновение сопротивляется, а затем обмякает в моих объятиях. — Ты моя воительница. Моё равновесие. И поэтому остаёшься здесь, в безопасности. Я должен сделать это. Один.

Она запрокидывает голову, глаза блестят. Гнев, страх, понимание - всё смешивается в них.

— Обещай, что вернёшься.

— Я всегда возвращаюсь к тебе, — это констатация факта. Закон вселенной. — Но пока меня не будет... Думай обо мне.

И я целую её.

Это не поцелуй на прощание. Это поцелуй-клятва. В нём вся моя ярость на Вейна, вся тоска по предстоящей разлуке, вся безумная жажда, которую только она одна может во мне разжечь. Я веду её назад, к стене, чувствуя, как её губы отвечают мне с той же яростной силой. Её пальцы впиваются в мои волосы, прижимая ещё ближе.

Мои руки скользят вниз, по её животу, чувствуя, как вздрагивает её плоть под тонкой тканью платья. Провожу ладонью между её бёдер. Она влажная. Горячая. Готовая. Её тихий стон в мои губы. Как же это заводит.

Опускаюсь перед ней на колени. Подол её платья шуршит, когда я задираю его. Мои глаза, полные обещания и тьмы, встречаются с её горящим взором.

— Я возьму с собой частичку тебя, — шепчу я, и мои пальцы зацепляют тонкое кружево её трусиков.

Она замирает, дыхание перехватывает. Медленно, не сводя с неё глаз, стягиваю их. Шёлк и тепло. Подношу к лицу, вдыхая её запах. Сладкий, дикий, единственный.

— Чтобы помнить, ради чего возвращаюсь, — говорю я, вставая и засовывая её бельё в карман плаща. Они горят там, как маленький тайный огонёк, о котором буду знать только я.

Она смотрит на меня, вся пылающая, с распухшими от поцелуев губами, с глазами, в которых теплится желание.

— Вернись, — снова выдыхает она, и в этом слове уже не страх, а приказ.

Провожу большим пальцем по её мокрой, возбуждённой плоти через ткань платья, заставляя её снова вздрогнуть.

— Всегда.

Разворачиваюсь и ухожу, не оглядываясь. Остаться значит сдаться. Сдаться её желанию, своему желанию. Но сейчас требуется не страсть, а жестокость.

Магокар ждёт, его двигатель издаёт низкое гудение. Сажусь за управление, кладу руку на панель.

У меня есть план. И он начинается с того, чтобы напомнить одному глупому псу, что даже на отшибе его хозяин всегда найдёт его.

Магокар режет ночную тьму, оставляя за собой лишь разорванный ветер и тусклый свет звезд. Городишко впереди называется Гленмор. Захудалое место, где пыль пропитана безнадёгой. Полет занял меньше часа, но каждая минута тянулась мучительно. В кармане плаща по-прежнему горит тот шёлковый комочек, напоминая, ради чего всё это.

Приземляюсь на окраине, в паре километров от цели. Иду пешком. Воздух здесь спёртый, пахнет остывшим пеплом и гнилью. Никаких следов сложных защитных систем. Никаких часовых. Как будто Вейн и правда надеялся, что я не опущусь до поисков в такой дыре.

Подхожу к дому. Некогда беленый, теперь серый и облупленный. Дверь закрыта на простой механический замок. Детский лепет. Прикладываю ладонь к дереву рядом с косяком. Тень шевелится, щель между дверью и косяком чернеет, поглощая свет, и дверь с тихим скрипом подается внутрь.

Вхожу. В нос бьет запах затхлости, пыли и... страха. Пахнет слабой магией. Пахнет заточением.

Первая комната. И я замираю.

Астра.

Она сидит на голом полу, прислонившись к стене. Её когда-то гордая осанка сломана. Волосы, всегда уложенные в идеальную прическу, теперь спутаны и тусклы. Но не это главное. Её запястья и лодыжки сковывают тяжелые браслеты из обсидиана, от которых тянутся в воздух матово-черные нити магии. Они впиваются в стены, в пол, держат её в жестком плену. Её глаза, когда-то полные огня и фанатичной преданности, теперь пустые и потухшие. Она не смотрит на меня, а смотрит сквозь меня.

Ярость. Холодная, беззвучная, абсолютная. Она поднимается во мне, как приливная волна, затмевая всё остальное. Он посмел. Посмел обращаться с одной из моих так, как не смел бы даже с бездомной псиной.

Из соседней комнаты доносится шум. Вейн. Он выбегает, его лицо искажено смесью шока и животного ужаса. В его глазах читается безумный расчет, попытка найти выход там, где его нет.

— Нортан... я... — он начинает.

Я не даю ему договорить.

Поднимаю руку. Не резко. Почти лениво. Тени в комнате сгущаются, становятся плотными, как смола. Они набрасываются на него, обвивая его руки, ноги, горло. Он замирает на месте, глаза выпучены, единственный звук, который он может издать это хриплый, захлебывающийся вздох. Его собственная магия, некогда грозная, теперь трепещет и гаснет перед моей, как свеча перед ураганом.

Подхожу к нему медленно, наслаждаясь моментом. Каждый мой шаг отдается гулким стуком.

— Ты думал, что можешь противостоять мне, Вейн? — Мой голос спокоен, но я чувствую, как по этому ничтожеству пробежали мурашки. — Ты думал, что твоё бегство и эта... самодельная крепость что-то изменят?

Я останавливаюсь прямо перед ним. Он пытается вырваться, но тени лишь сжимаются сильнее, кости его запястий хрустят.

— Твое место, — говорю я, и каждое слово падает, как молот на наковальню, — у ноги своего Владыки. Всегда было. Всегда будет. Мое снисхождение к тебе не значило, что ты мне ровня. Никогда.

Я смотрю ему в глаза, и он видит там всё. Видит Мортвен. Видит тела. Видит свое ничтожество.

— Гребаный уёбок, — произношу я без злобы, с холодным, почти научным интересом. — Я собирался просто забрать Астру. Но ты... ты посмел угрожать тому, что принадлежит мне. Позвонить мне. Потребовать Мири. Этого я уже не могу оставить безнаказанным.

Мой кулак, сжатый в перчатке, со всей силы обрушивается ему в солнечное сплетение. Воздух с хрипом вырывается из его легких. Тени ослабляют хватку ровно настолько, чтобы он согнулся пополам, и я бью его коленом в лицо. Слышу удовлетворяющий хруст хряща.

Он падает на колени, давясь кровью.

— Ты подсосник, — говорю я, стоя над ним. — Шестерка. Ублюдок, который должен знать свое место. А твое место - в грязи у моих ног. Ты забыл, кто я? Я тебе напомню. Я - Владыка Тьмы. Тот, перед кем трепещут миры. А ты ничто. Пыль, которую я по ошибке принял за союзника.

Я бью его снова. И снова. Ногами, кулаками. Без спешки, методично и жестоко. Он лишь хрипит и пытается закрыться. Я не позволяю. Каждый удар - это напоминание. Напоминание о его предательстве. О его глупости. О его месте.