Чтение онлайн

Он перекатился на спину и потянул Беллу за собой, так что она в конце концов оказалась сидящей на нем верхом. Когда мягкие складки женского естества коснулись твердого фаллоса, ее дыхание участилось.

— Делай то, что тебе хочется, — сказал Джеймс.

Ее желание быстро нарастало. Она стала целовать его плечи и грудь, лизать соски. Ее волосы щекотали кожу, неся с собой восхитительные ощущения. Джеймс усилием воли заставлял себя оставаться неподвижным, предоставляя инициативу женщине.

В конце концов она медленно опустилась на его фаллос, вцепилась в плечи, а он сжал ее бедра, и началась ошеломляющая скачка. Он позволил ей задать ритм — она двигалась сначала медленно, потом все быстрее и быстрее. Белла являла собой потрясающую картину: волосы укрыли плечи шелковой накидкой, глаза закрыты, груди ритмично подскакивают.

На лбу Джеймса выступили капли пота; сдерживаясь из последних сил, он не сводил с женщины изумленных глаз, наблюдая, как она получает удовольствие и дарит наслаждение ему. Она достигла вершины, ее мышцы сжались, требуя, чтобы он присоединился к ней на пике удовольствия. Джеймс еще некоторое время сопротивлялся, но, вероятно, красивая вдова украла его волю, и в конце концов он закрыл глаза и сдался.

Белла растянулась у камина и всмотрелась в лицо Джеймса.

— Ты знал, что мы станем здесь близки?

Тот ухмыльнулся и чмокнул ее в кончик носа.

— Нет, я думал, что мы спокойно поужинаем, а потом научу тебя играть на бильярде в снукер. В конце концов, я же оставляю тебе стол. Но, признаюсь честно, мы нашли более приятное занятие.

Он встал и помог ей подняться. Натянув панталоны и рубашку, герцог немного поработал горничной — помог ей застегнуть пуговицы на спине платья.

Как только он справился с последней, Белла повернулась к нему лицом:

— Спасибо за незабываемый вечер.

— Это я должен тебя благодарить. Учти, если тебе что-нибудь понадобится, меня можно легко найти в «Линкольнз инн» или в доме старого герцога на Парк-стрит. Лондон не так уж далеко от Хартфордшира.

У Беллы перехватило дыхание — она так не хотела его отъезда. Не дождавшись никакой реакции на свои слова, герцог стал серьезным и пристально посмотрел ей прямо в глаза.

— Белла, после инцидента в конюшне я чувствую себя обязанным еще раз задать вопрос: ты уверена, что тебя никто не преследует?

Она с трудом сглотнула.

— Да, я уверена.

— Хорошо. Но обещай, что, если почувствуешь неладное, сразу придешь ко мне.

На его лице отразилось странное, необъяснимое понимание, как будто он мог читать ее мысли и проникать в самые большие секреты.

Белла вздрогнула. На секунду ей показалось, что герцог знает правду, но потом она напомнила себе, что он барристер, которого специально учили добывать информацию.

— Я обещаю, что обращусь к тебе, если случится нечто непредвиденное, с чем я не смогу справиться сама.

Это было правдой. Если Руперт сбежал и скрывается, а она имеет законные права на Уиндмур-Мэнор, все будет хорошо. Даже если ей придется провести остаток дней в одиночестве.

— Могу я проводить тебя в спальню?

— Только до дверей. Харриет упадет в обморок, обнаружив нас вместе.

Джеймс хитро подмигнул.

— Думаю, ты ее недооцениваешь.

Он взял Беллу под руку, довел до двери спальни, коснулся губ поцелуем и пожелал спокойной ночи.

Белла сидела за туалетным столиком в своей гостиной и смотрела в зеркало. Ее лицо раскраснелось, волосы спутались, губы припухли от поцелуев. Она провела по верхней губе кончиком пальца, закрыла глаза и вспомнила, как они занимались любовью.

С Джеймсом она почувствовала себя желанной и достойной его поцелуев, его прикосновений. Даже прожив на белом свете сто лет, она никогда не забудет этот вечер. У нее заныло сердце. Отрицать правду — занятие бессмысленное. Она полюбила герцога Блэквуда.

Ах если бы только они познакомились до ее замужества, до того как он унаследовал высокий титул, до того как приехал в Уиндмур!

Она вздохнула. Нет смысла сожалеть о том, что могло произойти, но не произошло. Она была благодарна судьбе за то, что познала этого мужчину, а мужчине — за то, что теперь полноправная владелица поместья. Она может наслаждаться свободой, сочинять и устраивать жизнь сообразно собственным желаниям.

Она открыла коробочку и взяла свидетельство Джеймса. Потом положила его вместе со своим в сундучок матери.

Рубиновое ожерелье приятно холодило шею, и она импульсивно решила, что не снимет его на ночь. Оно станет напоминанием о Джеймсе. Скоро придет Харриет и приготовит ей ванну. Белла и не думала скрывать все происшедшее от старой няни. Та все равно заметит рубины. И торжествующий блеск в глазах Беллы.

Она перешла из гостиной в смежную спальню. Кто-то из горничных, наверное, уже заходил сюда, потому что покрывало было сдвинуто в сторону.

Белла подошла к кровати и застыла.

Страх лишил ее на несколько секунд способности и соображать, и просто двигаться. В ее подушку был воткнут кинжал — им была пришпилена записка.

Она резко выдернула кинжал, так что во все стороны полетели перья, дрожащими руками взяла записку и прочитала:

Руперт даже не удосужился подписать записку. Белла затравленно огляделась. Окна были закрыты, нигде не было видно признаков взлома. Так как же он проник в дом?

Неужели возможно, что он просто вошел через парадную дверь?

Она чувствовала себя опустошенной, словно в ее теле не осталось ни капли крови. Позволив себе поверить, что Руперт не станет рисковать головой и возвращаться, она ошиблась. Видимо, желание получить компрометирующие его материалы перевешивает любой риск. Но беда в том, что ей не удалось найти то, что ему нужно.

Что же делать?

Может быть, подделать конторскую книгу? Но Белла сразу отбросила эту идею. Разумеется, она не сможет вспомнить все сделки, да и не все они ей известны. Есть другой вариант: попробовать втолковать Руперту, что у нее нет компрометирующих его бумаг, — но только он наверняка ей не поверит.

Белла прикусила губу и задумалась. Она расслабилась и поверила, что ее будущее обеспечено. Джеймс отдал свое свидетельство, а значит, Уиндмур принадлежит ей и она может оставаться здесь до конца своих дней и заниматься тем, что нравится, писать. Воспоминания о ночи с Джеймсом будут согревать ее холодными одинокими ночами, а мозг будет занят творчеством.