Чтение онлайн

Олни была исключительно хороша сегодня, так, что у меня даже дыхание перехватило. Она стояла, гордо откинув голову, и золото волос покрывало ее плечи. Светлое платье подчеркивало ее фигуру и приоткрывало прекрасные колени. Девушка с интересом наблюдала за моей реакцией и выражением лица, в то время, пока я медленно выходил из потрясенного состояния.

– Подойди ко мне!
– сказала Олни. Я осторожно подошел, глядя ей в глаза, положил руки на плечи и сомкнул их на ее талии. Ее лицо оказалось рядом. Я намеревался стиснуть ее и припасть к ее губам, но в последний момент она вдруг со смехом вырвалась.

– Я внимательно слушаю тебя, Витя! С чем ты пришел? Что ты хочешь мне сказать?

– Может, ты угостишь меня кофе?

– Конечно, - она хлопнула в ладоши, и в комнату въехал робот тумбочка.
– Two cuрs of coffee, рlease!
– почему-то по-английски сказала Олни. Тумбочка уехала.

– Итак?

– Олни, у меня к тебе куча вопросов. Я искренне сожалею, что позавчера ушел так рано. Но ты настолько заинтриговала меня своими неясными намеками, что я не успокоюсь, пока прерванный разговор не будет закончен.

Она села на диван, забросила ногу на ногу и с любопытством смотрела на мое неуклюжее переминание на месте.

– Присядь для начала. Кстати, почему ты не при галстуке?

– Я как-то не подумал о нем, - смущенно пробормотал я, усаживаясь на стул. Въехала тумбочка с уже приготовленным ароматным кофе. Я продолжил разговор с чашкой в руке:

– Олни, зачем тебе сразу три дисплея?

– Для работы. Я занимаюсь, скажем так, свободными научными изысканиями и значительную часть времени провожу здесь. Мне просто невозможно обойтись без всей этой техники.

– Скажи, откуда ты слышала про ту самую "Альциону", о которой спрашивала меня?

– "Альциону"?
– она мило улыбнулась.
– Разве важно то, откуда я слышала? Положим, я не помню.

– Нет уж, Олни, ты давай вспоминай про эту звезду, а то как-то странно получается!

– Звезда тут ни при чем - с программой "Альциона" ее объединяет лишь название. А вот подробности я просила узнать тебя.

– Но зачем, Олни? Что это за сбор информации, которым ты занимаешься? Скажи, ты случайно встретилась мне на трассе, или...

– Что с тобой сегодня, Витечка? Ты нервничаешь, ты стал подозрительным, ты подозреваешь меня в чем-то плохом! Может быть, у тебя неприятности на работе, в которых я повинна? Ты задал там вопрос, а в ответ получил объяснение, что спрашивать не стоило?

– Допустим! Ты знаешь, у меня какой-то нюх на подобные вещи, и теперь я чувствую, что попал в странную историю, в которой замешана и ты.

– Боюсь, что в этой странной истории замешана не только я, - медленно проговорила Олни.
– И не стал бы ты доискиваться правды если бы сам не чувствовал - неладно что-то в Комколовском королевстве. Может быть, скоро ты узнаешь больше - неприятности имеют свойство расходиться как круги на воде. Но лучше быть готовым к тому, что очередная волна не оставит тебя в стороне. И если ты думаешь также - предлагаю объединить усилия, доверительно произнесла Олни. Интонации ее бархатного голоса убеждали даже больше, чем слова, а сказанное вполне отвечало моим мыслям. Но все-таки она была почти неизвестным мне человеком, а я - обязавшимся хранить секреты ведомства сотрудником Комкола. А кроме того, чувство противоречия гнездилось в самой основе моего непростого характера. Я подчеркнуто недоверчиво произнес:

– Почему я не должен сомневаться в чистоте твоих намерений? Кто ты? В родном Комитете есть программа, про которую неизвестно мне, но ты, человек со стороны, смогла про нее узнать.

– И некая Марина Силанова, если быть последовательным, так?

Я вздрогнул. Я только что ее вспоминал. Моя рука непроизвольно поднялась на несколько сантиметров - возникло желание проверить, на месте ли моя защитная сетка. Олни отследила мое движение с ироничной усмешкой на тонких губах.

– Извините меня, Олни, я зашел на минуту и теперь мне пора, пролепетал я, чувствуя, что лучше ретироваться. Девушка встала с дивана, медленно подошла ко мне. Я тоже поднялся, собираясь уйти. Она положила руки мне на плечи, правой ладонью провела через мою шевелюру, зацепила сетку и швырнула ее в сторону.

– Я не кусаюсь, Витя! Ведь до сих пор я не сделала тебе ничего плохого, верно? Так что же ты боишься меня, слабую женщину?

Она смотрела мне в глаза, и я понял, что не в силах отвести взгляд. И в бездонных, как черный космос, очах ее я скорее почувствовал, чем увидел космический холод.

– Сядь!
– ласково приказала она, проводя рукой по моей голове. Я внутренне напрягся, пытаясь совладать со странным оцепенением, которое вдруг охватило меня и не давало противиться ее словам, но тщетно. Олни усадила меня на диван, откинулась на спинку и сказала:

– Зачем тратить столько усилий, Витя, играя образ человека, которым ты не являешься, и который, полагаю, хуже, чем ты есть на самом деле? Сними свою мнимую психологическую защиту и расскажи, наконец, что тебя тревожит.

Несколько мгновений я собирал расплывшиеся вдруг мысли. Я чувствовал, что находился под ментальным воздействием, приемами которого эта женщина владела слишком хорошо. Я не мог ему противостоять. И кроме того, мне на самом деле жутко хотелось выговориться, рассказать Олни то, что давно уже было у меня на языке, блеснуть эрудицией перед этой таинственной красавицей. Когда в сознании наступило подобие ясности, я начал:

– Меня тревожит то, чего я не могу понять. Сначала бюджет Комитета урезают вдвое, и я делаю вывод, что средства пойдут на финансирование какой-то секретной программы. В этом году колонизация резко сокращается, и похоже на то, что это захватит еще несколько лет. А потом появляешься ты и упоминаешь про эту "Альциону". Между прочим, мои попытки полюбопытствовать на сей счет жестко пресекли, ты правильно догадалась. Мой шеф был бледен и зол, и я сделал вывод, что программа действительно существует. Потом, как тебе конечно же известно, только непонятно откуда, отбирают материал у моей Марины. Материал, из которого можно понять, что "Альциона" действительность, а не фантазия, причем имеет все основания быть укрытой флером секретности. С моей стороны это все известные факты, так что теперь я слушаю тебя.

Вместо ответа она положила свои теплые руки мне на виски, вновь посмотрела мне в глаза, и мир вокруг закружился, убыстряясь, меняя цвета и краски. Я понял, что теряю контроль над сознанием...

...Когда я проснулся, то несколько секунд не мог понять, что со мной было, и где я сейчас нахожусь. Я находился в своей кровати. Дома. Я посмотрел на часы - был вечер. В голове немного гудело, как после попойки с друзьями. "Разве может сновидение быть таким ярким?" - задал я себе вопрос, вдруг вспомнив квартиру Олни. Странно. Галлюцинаций у меня никогда не было. Но если предположить, что мой визит к Олни - реальность, то придется объяснять то, как я попал назад, и почему не помню обратной дороги. А это - похлеще галлюцинаций. Я машинально провел рукой по голове. Сетки не было. Оставалась последняя надежда узнать, что же произошло, осмотрев глайдер. Я спустился на улицу, влез в "Эльфа", пощелкал приборами. Можно было снять показания счетчика и сравнить их с утренними, но разве я помнил утренние? Минут десять покопавшись с машиной, я вернулся домой ни с чем. А потом, с горя, взял и снова позвонил Славику Волкову (снова - в предположении, что вчерашний звонок действительно был).

– Славик!
– сказал я ему.
– Приезжай так скоро, как сможешь! Я опять влип в историю.

– А не проще ли всего предположить, что твои странствия действительно тебе приснились?
– задал вопрос Славик, когда приехал, и я рассказал ему о необычном завершении необычного визита. Я отнекивался, уповал на то, что любой психически здоровый человек всегда в состоянии отличить сон от бодрствования. Судя по выражению лица Славика, я более убедил его не в реальности происшедшего, а в собственном психическом нездоровье. Я завелся, доказывая свою правоту, и наконец он изрек: