Чтение онлайн

Обычно я бы застеснялся, но в том, как девочка напевает песенку, прыгая через скакалку, есть что-то такое, словно, она, возможно, единственная, кто будет относиться ко мне по-другому.

Я открываю входную дверь и, все еще в пижаме, выхожу на улицу. Опустив подбородок, я неохотно приближаюсь к ней, но ничего не говорю. Я боюсь, что мои слова прозвучат смешно, потому что сердце бьется очень быстро.

— Привет, — говорит девочка.

Я ничего не отвечаю.

— Ты живешь в этом доме? — спрашивает она.

Я киваю.

Разговаривая со мной, она не прекращает прыгать через скакалку.

— Моя бабушка переезжает в этот дом, но я с ней не живу. Как тебя зовут?

Я шевелю губами, и с моих губ слетает едва слышный шепот.

— С-сэм.

— А почему ты вышел без обуви и рубашки? — спрашивает она.

Я пожимаю плечами.

— Бабушка сказала, что я могу кататься на велосипеде, если буду не одна. У тебя есть велосипед?

От такого приглашения у меня трепещет сердце. Но я знаю, что мама очень рассердится, если я снова проедусь по улице на велосипеде. Особенно после того, что случилось. Тем не менее, я киваю, давая понять девочке, что у меня есть велосипед. На самом деле, это велосипед Скута.

Ее ритмичные прыжки прекращаются, и я поднимаю голову, чтобы посмотреть, что случилось. Девочка роняет скакалку на землю.

— Что у тебя с лицом? — спрашивает она.

Теперь мое сердце колотится уже по другой причине. Будет ли она смеяться, когда я попытаюсь заговорить? Она из тех, кто хочет причинить мне вред? Это ловушка?

— Со мной произошел несчастный с-с-с-случай.

— Какой?

— М-м-м-меня сбила м-м-машина.

— Ух ты, — произносит девочка и, округлив глаза, протягивает руку, чтобы коснуться моего лица.

Я отшатываюсь. Ко мне никогда раньше не прикасалась девочка, и я жалею, что не позволил ей этого. Я хочу попросить ее, чтобы она ко мне прикоснулась, теперь все в порядке, но мне слишком стыдно.

— Почему ты так разговариваешь? — спрашивает девочка.

Вопрос такой непосредственный, но когда она его задает, мне не так уж и хреново. Похоже, она хочет побольше обо мне узнать, а не уже все про меня решила.

— Это р-р-речевой… — в данный момент слово «дефект» такое же непроизносимое, как какое-нибудь «суперсверхфрагалистикоэкспериадорический», поэтому я меняю направление. — Я з-з-заикаюсь. Н-н-н-но хожу на з-з-занятия, чтобы это исправить.

— О, — пожимает плечами девочка.

Я жду, что она рассмеется и скажет мне отваливать.

— Так что, хочешь покататься? — спрашивает она.

Друг. Неужели эта девочка как раз такой человек? Тот самый, кто на меня не ополчится? И она такая красивая.

— Сэм! — раздается от входной двери моего дома испуганный голос.

— Сэм! — уже более твердо говорит мама, направляясь ко мне. — Тебе нельзя здесь находиться.

На ней домашний халат, и вид у нее сонный.

— Сэм, тебе нужно идти домой и отдыхать. — Она кладет руки мне на плечи.

— Я в п-п-порядке.

— Сэм, что я тебе говорила? — шепчет она. Наш маленький секрет.

Девочка смотрит, как мы переглядываемся.

— Привет, — говорит мама с нервной нежностью в голосе. — Он очень больной мальчик и не сможет сегодня поиграть.

— О, — отвечает девочка, имени которой я не знаю.

Мама тащит меня обратно домой, и я с замиранием сердца вижу, как симпатичная девочка в носочках с оборками исчезает из виду.

— Мама, я хочу поиграть.

— О чем мы говорили? — огрызается она, указав на меня пальцем. — Там небезопасно! Ты думаешь, что переезд этой симпатичной маленькой девочки в соседний дом — это простое совпадение? Она идеально подходит для такого мальчика, как ты.

— Она была м-м-милой! — протестую я.

— Сэм, дорогой, девочки будут с тобой милыми только, чтобы чего-то от тебя добиться. Они будут тебя использовать, чтобы получить деньги или связи. Ты особенный, но они этого не понимают. Девочки поверхностны и предпочли бы быть с таким мальчиком, как Скут. Он простой, но такой же, как все остальные. А ты особенный.

— Это н-н-нечестно! — не унимаюсь я, и по моей щеке стекает слеза. — Я п-п-подумал, что н-нравлюсь ей...

От рыданий у меня содрогается грудь, и я начинаю заикаться.

— Сэм, не спорь со мной поэтому поводу. Эти люди нам незнакомы. Их могло внедрить сюда ЦРУ — кто угодно! Я пытаюсь тебя защитить.

— Я хочу на улицу! Эта девочка была милой. Она стала бы моим единственным другом! — кричу я, досада с трудом прорывается сквозь сдерживающее мои слова напряжение в губах и груди.

На секунду мама кажется удивленной и немного грустной.

— Так, всё! — восклицает она, вскинув руки. — Я твоя мать, и сделаю все возможное, чтобы ты был в безопасности! Мне все равно, что говорит твой отец. Что говорят остальные. Мы больше не можем здесь оставаться. Тебя слишком легко найти. Тобой слишком легко манипулировать и выманить из дома.

Мама хватает меня за руку и тащит вверх по лестнице в родительскую спальню, где вытаскивает из шкафа несколько чемоданов.

— К-к-куда? — спрашиваю.