Чтение онлайн

Но что-то меня сдерживает. Ладно, много чего.

Что я буду делать, когда вернусь? Я уже не уверена, что хочу избавляться от этого ребенка, но сама мысль о том, чтобы встретиться лицом к лицу с внешним миром — с Картером, при том, что у меня ребенок другого мужчины, — такого не выдержат никакие отношения.

Чувство вины. Рядом со мной незнакомец внезапно кажется таким беззащитным, и (поверить не могу, что это говорю) он, наконец, мне доверился. Дал мне себя увидеть. И я его предам. Если он меня поймает, что вполне вероятно, то второго шанса мне уже не даст.

Но я понятия не имею, что ждет меня здесь. Конечно, ни в чем нельзя быть уверенной наверняка, но я не могу вечно оставаться в этой лачуге. У меня есть мозги. Я что-то значу. Моя жизнь не может быть такой. Возможно, прошлая ночь все изменила. Если я выиграю эту маленькую битву, то смогу потихоньку побеждать и потом, пока не пойму, что делать дальше.

Я смотрю на дверь, раздираемая желаниями, парализованная страхом и нерешительностью. Мне следует сбежать, но это будет глупой затеей. Далеко я не уйду, а если мне каким-то чудом и удастся это сделать, я не готова встретиться лицом к лицу со своей прежней жизнью. Сейчас не самое лучшее время.

Однако, просто ради проверки, я медленно выскальзываю из-под его руки. Незнакомец даже не вздрагивает. Впрочем, когда я крадусь к ванной, и подо мной скрипит пол, мужчина вскакивает. Я едва различаю очертания его фигуры, того, как он лихорадочно ощупывает кровать в поисках меня.

— Я здесь, — шепчу я, осторожно кладя руку ему на плечо. — Мне нужно в туалет.

Незнакомец замирает, но я не могу разглядеть черты его лица. Он находит свой фонарик и обводит им комнату.

— Ты уходишь? — спрашиваю я. Было приятно, что рядом со мной кто-то спит.

Мужчина не отвечает.

— Останься. Уже очень поздно.

Он светит на меня фонариком так, что я прикрываю глаза, а потом направляет его на устроенный на полу бардак. Теперь, когда виски высох, он воняет. Я к этому привыкла, а незнакомец, видимо, нет.

— Мы можем воспользоваться техническим пылесосом. Не зря же ты его сюда тащил.

Он ничего не говорит, но протягивает мне фонарик, направляя мою руку в сторону бардака. Затем вытягивает всасывающий шланг и включает пылесос. Сначала я освещаю фонариком беспорядок, но желание подурачиться берет верх. Где-то в глубине души у него должно же быть чувство юмора. Так что я направляю луч света на его задницу. Незнакомец раздосадовано поворачивается, чтобы отругать меня за рассеянность, и видит, что я хихикаю. Посмотрев вниз, он замечает, куда направлен луч. Мужчина закатывает глаза, но я вижу, что на самом деле он не сердится, и снова указывает на бардак.

— Хорошо, — говорю я.

Как только он снова начинает убираться, я направляю свет на его внушительный пенис, покачивающийся туда-сюда, пока незнакомец орудует пылесосом.

Он снова останавливается, широко распахивает глаза и тычет рукой в сторону мусора.

— Что? Он хорош! — усмехаюсь я.

Мужчина просто смотрит на меня с каменным лицом, будто удивляется моей недоразвитости.

— Лаадно, — вздыхаю я. — Кайфолом.

Я освещаю фонарем бардак. Незнакомец кивает и, поблагодарив меня одними губами, завершает уборку.

Закончив, он собирает свои вещи. И в этот момент протягивает мне какой-то пакет. Кусочки вяленого мяса. Я ем их, пока мужчина заканчивает свою работу. Уверена, что он уходит, но я уже предложила ему остаться и не буду умолять. Он складывает все свои вещи перед дверью и берет у меня фонарик. Затем направляет луч света на кровать, на меня, снова на кровать.

«Ложись».

Я опускаюсь на кровать.

Он направляет луч фонарика на другую сторону кровати.

«Подвинься».

Я двигаюсь.

Мужчина забирается в постель. Я делаю вид, что не шокирована. Он просто устал и не хочет тащиться назад. Я бросаю взгляд на дверь. Его вещи – это преграда. Он не собирался уходить.

Я ложусь и смотрю в темное окно в крыше. На этот раз незнакомец обнимает меня одной рукой. Это не случайный жест во время сна, а осознанное действие. Я могла бы убедить себя, что это любовь, но знаю, что это не так. На этот раз, если я пошевелюсь, он мгновенно проснется.

ГЛАВА 20

Мы провели в маминой комнате два дня. Она не разрешала мне уйти. Несколько недель она была в норме, потом получала сигнал, и нам приходилось прятаться. Потом мама просто шила и шила без остановки. Однажды я спросил, зачем ей это, и мама ответила, что сейчас это единственное, что она может делать, так ей не так страшно. Она говорит, что швейная машинка заглушает шум.

В спокойном состоянии она мне читает, заставляет заниматься математикой и историей, как в школе. Я часами играю на улице в лесу. Но когда мама вот такая, когда к дому приближаются люди, она просто дает мне книги и усаживает в углу на пол, чтобы в случае, если они видят сквозь ткань и бумагу, им не удалось меня заметить.

Раньше каждые выходные к нам приезжал папа со Скутом. Но родители стали чаще ссориться, и теперь он навещает нас только раз в месяц.

— Мама, я голоден.

— У тебя ведь еще есть еда? — спрашивает она, не поднимая глаз.

Я смотрю на стоящую рядом тарелку, усыпанную крошками.

— Тебе нужно правильно распределять свои силы!

— Мне скучно.

Она цокает языком и останавливает машинку.

— Мне жаль, что тебе скучно. Но иногда нам приходится делать то, чего мы не хотим, и это как раз один из таких случаев.

Иногда я не верю, что кто-то за мной охотится. Мы здесь уже год, а я никого не видел и ни о ком не слышал. Она не разрешает мне заводить друзей и ходить к соседям. Несколько раз, когда мама разрешала мне покидать ранчо, я был с ней, и мы ни с кем не разговаривали, а просто ходили в магазины, чтобы купить то, что нам нужно.

— Животные, м-м-мама. За ними нужно п-п-присматривать.

— С ними все будет в порядке. А теперь вот, почитай книгу, — говорит она, передавая мне «Зеленые яйца и ветчину». («Зеленые яйца и ветчина» — детская книга американского детского писателя и мультипликатора доктора Сьюза, впервые опубликованная 12 августа 1960 года — Прим.пер)

Когда-то это была моя любимая книга. Мама читала мне ее перед сном и щекотала мой нос, когда я должен был сказать: «Вот-Я-Сэм». Это была первая книга, которую я смог прочитать вслух от начала до конца, не заикаясь. Но теперь она просто пихает ее мне всякий раз, когда ей нужно, чтобы я помолчал.