Чтение онлайн

Я тяжело вздохнула, внезапно почувствовав усталость. Пробравшись к краю зала, я прислонилась к прохладной кристальной стене и попыталась выровнять дыхание. Я чувствовала себя более собранной, чем прежде, но электрическое напряжение все еще жило под кожей и гудело в такт музыке.

— Вот ты где, — мягкий, как тень, и столь же неотвратимый голос Зула раздался рядом.

Я повернулась и увидела его, прислонившегося к стене всего в шаге от меня. Когда он успел подойти? Серебряные акценты на его одежде мерцали в свете, на мгновение ослепляя.

— Я искал тебя, — продолжил он.

В его голосе больше не было ни злости, ни тревоги, только бархатная тьма.

— Ну вот, нашел, — ответила я, отводя взгляд, боясь, что он прочтет в моих глазах то, что я сама не хотела признавать.

— Что случилось? — спросил он тише.

Я бросила на него взгляд и тут же вспомнила, что должна держать себя в руках.

— Ничего, — солгала я. — Просто нужно было на минуту уйти от хаоса.

Его взгляд медленно, намеренно скользнул по мне.

— Сегодня ты выглядишь неземной, — произнес он, и слова повисли между нами. — Будто уже вознеслась.

Я вздохнула, не в силах сдержаться.

— А я думала, тебе кажется, что платье слишком откровенное?

Он наклонился ближе, его губы едва коснулись моего уха, и он прошептал:

— То, что я не хочу, чтобы весь пантеон пожирал глазами то, что передо мной, еще не значит, что я сам не наслаждаюсь этим зрелищем.

Его слова разлились по мне жидким огнем, всплеск желания оказался таким сильным, что колени едва не подкосились. Но вместе с ним пришла острая боль от знания, что это, что бы это ни было, не может стать ничем большим, чем мимолетным влечением.

— Не надо, — прошипела я. — Не играй со мной сегодня в эти игры.

— Мне приходится играть, да, — признал он, рассеянно накручивая прядь моих волос на палец. — Но не сегодня. Не с тобой.

Я глубоко вдохнула, пытаясь найти в его лице обман.

Он протянул ладонь вверх.

— Может, найдем для разговора более укромное место?

Вопреки здравому смыслу, вопреки благоразумию, я вложила свою руку в его.

И он повел меня в неизвестность.

Сдайся и Пылай

?

Коридор извивался, уходя в темноту, Зул вел меня через лабиринт Лунадера. Он крепко сжимал мою руку, тепло его кожи резко контрастировало с прохладным воздухом вокруг нас. Мы шли молча, и звуки веселья стихали, пока не остался лишь гул наших шагов по мрамору.

Наконец он остановился перед дверью, обхватил ручку и повернул ее.

— После тебя, — тихо произнес он.

Я замерла на пороге, внезапно остро ощутив неопределенность того, что ждало по ту сторону.

— Зул…

— Просто поговорить, — сказал он, жестом приглашая меня войти.

Сердце ударилось о ребра, как пленник, отчаянно бьющийся о решетку. Глупый, безрассудный пленник. Несмотря на сомнения, любопытство заставило меня переступить порог.

Дверь за нами мягко щелкнула, закрываясь, и передо мной предстали покои — туман и лунный свет скользили по позолоченным стенам, огромная кровать утопала в золотых шелках. Вдоль одной стены от пола до потолка тянулось зеркало, в раме из витых жемчужин, похожих на застывшие во времени живые лозы. Рядом стоял комод, уставленный маслами, парфюмом и другими мерцающими жидкостями, пойманными в хрустальные флаконы.

— Зачем ты привел меня сюда? — спросила я.

Он повернулся, стягивая сюртук.

— Потому что устал притворяться.

Мой взгляд скользнул к черной рубашке, обтягивающей его широкие плечи.

— Притворяться в чем?

— В том, что я тебя не хочу.

Семь слов. Семь простых слов, которых я так отчаянно жаждала.

— Ты только что объявил о помолвке, Зул, — напомнила я, и фраза отдала горечью на языке. — Перед всем божественным обществом.

— Политика, — отмахнулся он, расстегивая запонки. — И ничего больше.

— А это? — я указала на пространство между нами, на покои, которые явно были созданы с одной-единственной целью. — Что это тогда?

Он двинулся ко мне, шаг за шагом сокращая расстояние. Он не касался меня, хотя каждая клетка кожи кричала, требуя этого.

— Это, — произнес он, и голос его опустился до вибрации, отзываюшейся в костях, — единственная честная вещь во всем этом мире.

Меня окутал его запах, но он был другим. Не темное дерево и цитрус. Нет, это было гуще. Травы, дым и мед. Почти приторно.

— Ты знаешь, — прошептал он, — каково это — желать то, что тебе нельзя?

Да, подумала я. Тебя.

Его рука поднялась, зависнув у моего лица. То, что он не касался меня, сводило с ума сильнее любой ласки.

— Каждый раз, когда ты входишь в комнату, — сказал он и, наконец, коснулся моего горла, — я ощущаю это как физический удар. Каждый раз, когда ты говоришь, я ловлю себя на том, что тянусь к твоему голосу, будто это единственный звук, который имеет значение.

Другая его рука легла на мою талию сначала осторожно, затем, когда я не отстранилась, увереннее.

— Я пытался бороться с этим. Пытался похоронить эти чувства.

— И все же мы здесь, — прошептала я, и собственный голос показался мне чужим.

— Да. Мы здесь.

Он повел меня назад, пока в огромном зеркале не отразились мы оба — мои глаза, широко распахнутые и потемневшие от желания, кожа, вспыхнувшая румянцем, приоткрытые губы. Его крупная фигура почти поглощала мою.

— Скажи, что ты не чувствуешь того же, — произнес он, дыхание обжигало ухо. — Скажи, что ты не лежишь без сна, представляя мои руки на своей коже, мои губы на твоих.

Жар поднялся глубоко внутри, разворачиваясь медленно и неотвратимо.

— Не могу, — призналась я, вырывая из себя правду. — Я не могу этого сказать.

Его пальцы вплелись в мои волосы, запрокидывая голову так, чтобы я встретилась с ним взглядом.

— Тогда перестань бороться, — настойчиво сказал он. — Перестань притворяться, будто это не то место, где тебе предназначено быть.

— Я все еще смертная, Зул, — напомнила я. Последний слабый протест. — Это запретно.

— Не сегодня, — ответил он. — Сегодня мы можем получить все, что захотим.