Вознесенная
Шрифт:
— Тэйс, нет, — надломлено прошептал Тэтчер. — Они показывают нам путь.
Он указал на объятый пламенем коридор, где эти двое жестами звали нас к себе с лицами, полными тревоги и любви.
На один удар сердца я заколебалась. Лицо женщины — лицо нашей матери — было таким, каким я представляла его в самые страшные ночи. Они предлагали нам семью, которую у нас отняли. Жизнь, которая должна была быть нашей.
Рядом рухнула балка, осыпав пол искрами, и вместе с ней разбилась моя слабость.
— Тэтчер, они не настоящие, — сказала я, чувствуя, как дым разъедает легкие. — Это иллюзии. Как и остальные.
Он все равно сделал шаг к ним. На его лице была обнаженная, беззащитная тоска, которая резала меня сильнее любого клинка.
Я схватила его за руку, буквально утаскивая прочь от призрачной семьи, которой у нас никогда не было.
— Это не настоящее, — повторила я, позволяя собственной боли наполнить в голос. — Я бы хотела, чтобы было. Боги, как же я этого хочу.
Что-то в моих словах достигло его там, куда не могла дотянуться логика. Его лицо дрогнуло, затем стало совершенно пустым, и уязвимость спряталась за стенами, которые я слишком хорошо знала.
— Если они пытаются увести нас туда, — кивнула я на коридор, утонувший в огне, — значит, нам нужно идти в противоположную сторону.
Он кивнул и пошел за мной.
Мы двинулись дальше, прочь от наших призраков, в проход, который казался чуть безопаснее. Дым сгущался, каждый вдох давался с трудом. Я подтянула к лицу разорванные остатки платья, прикрывая нос и рот.
И вдруг, сквозь рев пламени, я услышала голос.
— Маркс! Блядь, да послушай меня!
Даже в хаосе этот тон было невозможно не узнать.
— Кайрен, — выдохнула я, меняя направление.
Мы свернули за угол и увидели его, он стоял на коленях рядом со сжавшейся фигурой, и на его обычно невозмутимом лице проступили трещины.
Маркс свернулась в комок, ее прекрасное платье было изорвано и покрыто сажей, тело сотрясали рыдания.
— Они мертвы из-за меня, — повторяла она снова и снова. — Двое участников, я прокляла их, Кайрен. Я просто хотела посмотреть… и они вспыхнули из-за меня. Столько времени прошло с тех пор, как я теряла контроль!
— Нет, Маркс, это не ты, — настаивал Кайрен, пытаясь поднять ее. — Вставай. Нам нужно уходить.
Я бросилась к ним, опустившись на колени.
— Маркс, — сказала я, обняла ладонями ее лицо и заставила посмотреть на меня. — Это третье Испытание. Оно проверяет наши желания. Наши слабости.
Я взглянула на Кайрена.
— Нам нужен выход.
Его глаза встретились с моими в мрачном понимании без слов.
— Я понял, что что-то не так, как только появились иллюзии, — сказал он. — Я всегда могу отличить реальность от лжи. Я искал вас троих с тех пор, как начал распространяться огонь.
Вместе нам удалось поднять Маркс на ноги. Тэтчер продолжал оглядываться назад, словно иллюзии матери и отца все еще могли стоять там, ожидая, что он вернется.
И вдруг Маркс резко дернулась, ее голова метнулась в сторону.
Я проследила за ее взглядом.
В дыму стоял молодой мужчина. Его лицо было мягким, несмотря на хаос вокруг. Темные волосы, добрые глаза. Одна рука тянулась к нам.
— Финн? — имя вырвалось из горла Маркс.
Она вырвалась из моей хватки и, спотыкаясь, бросилась к фигуре. Мужчина — Финн — улыбался ей той самой мягкой улыбкой, что ни на миг не дрогнула, и манил к себе. Он отступал назад, туда, где пламя полыхало ярче всего.
— Маркс, нет! — я рванулась следом и схватила ее за руку в тот самый миг, когда она потянулась к нему. — Он ненастоящий!
— Отпусти! — крикнула она, вырываясь. — Он там… Финн, подожди!
Иллюзия продолжала звать. Продолжала улыбаться. Продолжала тянуть ее к огню.
— Маркс, посмотри на меня, — я взяла ее лицо в ладони, заставляя встретиться со мной взглядом. — Финн мертв. Ты сама мне сказала, жрецы убили его. Это не он.
— Нет. — Слезы струились по ее щекам, прочерчивая дорожки сквозь грязь и пепел. — Нет, он… он там. Он вернулся за мной. Он всегда говорил, что вернется…
— Испытание использует твои воспоминания против тебя, — голос у меня сорвался, я сжала ее крепче, чувствуя, как она дрожит и буквально рассыпается у меня в руках. — Точно так же, как оно показало мне и Тэтчеру наших родителей. Точно так же, как показывает каждому то, чего он больше всего хочет. Это ненастоящее.
Ноги Маркс подкосились. Я подхватила ее, когда она осела, сминая подол моего платья в кулаках, и рыдания сотрясали ее тело.
— Я не смогла его спасти, — прошептала она мне в плечо. — Я просто стояла и позволила им…
— Ты пыталась выжить, — я обняла ее крепче, чувствуя, как жжет глаза. — Не нужно этого стыдиться.
Иллюзия Финна терпеливо, все так же улыбаясь, все так же ожидая, стояла в дыму.
— Он молчит, — сказала Маркс глухо. — Финн никогда не мог заткнуться. У него всегда находилась какая-нибудь ужасная шутка…
— Потому что это не он, — мягко ответила я.
Маркс отстранилась, дрожащими руками вытирая лицо. Она бросила на иллюзию последний взгляд, и я увидела, как в ее глазах появляется та самая решимость, что позволила ей выживать все эти годы.
— Да пошел ты, — сказала она фальшивому Финну.
Иллюзия дрогнула. Улыбка на миг померкла, и тут же вернулась, снова зовущий жест.
— Нам нужно уходить, — настойчиво произнес Кайрен у нас за спиной. — Огонь распространяется.
Маркс кивнула. Она позволила мне увести себя, но ее взгляд снова и снова соскальзывал туда, где в дыму стоял Финн.
— Не оборачивайся, — тихо сказала я. — Так только хуже.
— Говоришь по опыту? — спросила она, попытка пошутить прозвучала пусто.
— Да, — призналась я. — Именно по опыту.
Мы с Кайреном схватили каждый своего спутника за запястье и двинулись вперед, выискивая любой путь, который мог бы вывести нас к спасению.
— Туда! — Кайрен указал на огромный дверной проем впереди, из которого валил густой дым. — Это должен быть выход.
Мы почти добрались, когда нас остановил отчаянный крик.
— Помогите! Пожалуйста, кто-нибудь, помогите!
Один из участников, которого я смутно узнавала, стоял перед женщиной, придавленной рухнувшей балкой. Ее рука была вытянута к нему. Лицо — сплошная маска боли и ужаса.