Чтение онлайн

Я никогда не видел ее такой. Никогда не воображал, что она может так выглядеть. Моя Тэйс, та, что горела звездным светом и яростью, что встречала богов с высоко поднятой головой, превратилась в эту пустую оболочку. Я не мог примирить образ женщины, которая несколько минут назад вогнала клинок в сердце Олинтара, с этой незнакомкой с остекленевшим взглядом в моих руках.

Она была такой сильной. Несокрушимой. Даже в самые мрачные моменты в ней оставался этот стержень из огня, этот отказ сдаваться. Но потеря Тэтчера сделала то, чего не смог ни один бог, она погасила ее свет. И я понятия не имел, как разжечь его снова.

— Нам нужно действовать быстро, — сказал отец, но даже в его голосе проскользнула нотка неуверенности, когда он увидел отсутствующий взгляд Тэйс. — Остальные почувствуют смерть Олинтара. Они придут сюда.

— Пусть приходят, — прорычал я, и магия смерти заискрилась на моей свободной руке. — Любой, кто ступит сюда…

— Увидит возможность, — оборвал меня Мортус взглядом, способным убивать. — Думай, Зул. Она только что вознеслась, она убита горем, она неопытна. Для Двенадцати она не убийца Олинтара, а его корона, которая ждет, когда ее отберут.

Понимание этих слов ударило по мне. Каждый член Двенадцати увидит в Тэйс ключ к абсолютной власти. Не личность, даже не соперницу, а просто ступеньку к трону, в котором им тысячелетиями отказывали.

— Мы защитим ее, — сказал я, и эти слова прозвучали скорее как мольба, чем как утверждение. — Реформаторы…

— В меньшинстве, — выражение лица отца смягчилось лишь на долю секунды. — Сирена встанет на нашу сторону, но Воринар? Теперь он темная лошадка. Аксора? Терралит? Пиралиа? Они жаждут власти. Они разорвут пантеон на части ради шанса получить ее.

Тэйс затихла в моих руках, и эта ужасающая пустота вернулась. Она смотрела в никуда, слезы все еще текли по ее лицу.

— Воринар… он не в себе.

— Что? — спросил Мортус.

— Морос. Он развратил его во время Испытания, — голос Тэйс был едва слышен.

— Значит, у нас еще меньше поддержки, чем я думал. — Мортус отвернулся, запустив руку в волосы.

— Что нам делать?

— Есть… другой вариант, — осторожно сказал Мортус.

Я вскинул на него взгляд.

— Какой вариант?

— Я возьму убийство на себя.

Эти тяжелые от подтекста слова повисли между нами. Тэйс не отреагировала, я даже не был уверен, что она слышит. Но я мгновенно понял, что предлагает отец, и в груди вспыхнул гнев.

— Ну конечно, — мой голос резанул воздух. — Тело Олинтара еще не остыло, а ты уже просчитываешь, как это использовать. Для тебя все — возможность, не так ли?

— Ты бы предпочел, чтобы вину на себя взяла его истинная убийца? — голос Мортуса оставался до бешенства спокойным. — Убитая горем девчонка, которая едва стоит на ногах, не говоря уже о том, чтобы защититься от всего пантеона?

— Не притворяйся, что это альтруизм, — огрызнулся я. — Ты веками хотел занять трон Олинтара. И теперь он удобно пуст, а ты «случайно» оказался здесь, чтобы заявить о своей причастности.

— Да, — просто ответил он. — Я хотел этого. Я работал ради этого. Разница в том, что я готов к последствиям, а она — нет.

Мне хотелось наброситься на него, назвать его мерзавцем и стервятником, которым он и был. Но глядя на потерянную в горе, не осознающую, какой политический ураган вот-вот обрушится на нее, Тэйс, я понимал, что он прав. От этого было только хуже.

— Остальные бросят тебе вызов, — сказал я, пытаясь найти дыры в его логике, хотя и ненавидел себя за то, что вообще рассматриваю этот план. — Ты и так угроза для традиционалистов. Если они подумают, что ты убил Олинтара…

— Они пойдут против меня, да. Но я — величина устоявшаяся. Могущественная. У меня есть союзники, ресурсы, столетия политических маневров за спиной, — он указал на Тэйс. — У нее нет ничего, кроме сырой силы, которой она не может управлять, и мишени на спине.

— Именно поэтому у нас есть союзники, которые…

— Сделают что, конкретно? — тон отца стал едким. — Будут охранять ее каждую секунду? Отбиваться от всего пантеона, когда те придут за ее головой? — он подошел ближе, и я увидел в его глазах тот холодный расчет, который так долго делал его вторым после Олинтара. — Все они бросят ей вызов, Зул. По одному или все сразу. И они победят.

— Тогда им придется пройти через меня. Каждому. Из. Них.

— Ты силен, сын мой, но не настолько. Одна Аксора могла бы…

— Могла бы попытаться, — мой голос упал. — Я залью этот храм божественной кровью прежде, чем позволю им коснуться ее.

Мортус долго изучал меня.

— Ты бы умер за нее.

— Без колебаний, — я погладил Тэйс по волосам, а она дрожала в моих руках. Мое прикосновение было нежным, даже когда слова стали ядовитыми. — Но я бы позаботился о том, чтобы забрать с собой как можно больше этих тварей. Начиная с того, кто первым к ней потянется.

— Романтичный жест. И такой же бесполезный, — его лицо потемнело еще сильнее. — Я не позволю другому богу ухватиться за эту возможность.

От его тона кровь застыла в жилах. Я инстинктивно крепче прижал к себе Тэйс.

— О чем ты говоришь?

— О том, что если я заявлю об этом убийстве, я должен быть достаточно сильным, чтобы удержать власть. Настолько сильным, чтобы никто не посмел бросить мне вызов, — он впился в меня взглядом. — Твой брак с Ниворой расколет лагерь традиционалистов. Даст союз, который мне необходим.

— Пошел ты на хер, — эти слова вырвались рыком. — Я не променяю жизнь Тэйс на цепи.

Тишина между нами затянулась, тяжелая от невысказанной угрозы. Когда он наконец заговорил, его голос был тихим и опасным.

— Тогда мне придется рассмотреть все варианты сохранения стабильности в пантеоне. Все до одного. Даже те, которых я предпочел бы избежать.

Глухое рычание вырвалось из моей груди.

— Ты не посмеешь.

— Я правил Дракнавором так долго, потому что делал то, что должно быть сделано, — просто ответил он. — Не заставляй меня доказывать это тебе сейчас.

Я поднялся на ноги, поднимая Тэйс вместе с собой, баюкая ее у груди.

— Ты бы убил невинную женщину? Женщину, которую твой собственный сын… — я не смог закончить. Не смог облечь в слова то, что она значила для меня.