Чтение онлайн

Солнце скрылось за бурыми холмами Хоногра, окрасив в красно-фиолетовые цвета низко нависшие над горизонтом облака. Лея наблюдала за исчезновением цвета, стоя в дверном проеме дукхи, с таким хорошо знакомым ощущением нервозного страха, который всегда накатывал на нее перед грядущей опасностью или сражением. Всего через несколько минут они с Чубаккой и Трипио отправятся в Нистао, чтобы освободить Хабаруха и бежать вместе с ним. Или чтобы умереть во время этой попытки. Она вздохнула и вернулась внутрь дукхи, мрачно гадая, на каком этапе этого дела она поступила неправильно. Ей казалось путешествие на Хоногр таким разумным - таким почему-то правильным представлялся этот смелый жест доброй воли по отношению к ногри. Еще до отправления с Кашуука она была убеждена, что это предложение - не совсем ее собственная идея, но во многом неуловимое руководящее воздействие Силы.

Возможно, так оно и было. Но не обязательно той стороны Силы, которую она подразумевала. Холодный ветерок что-то прошептал, ворвавшись в двери, и Лея вздрогнула. "Сила имеет мощное воздействие на нашу семью". Эти слова говорил ей Люк накануне Эндорской битвы. В первый раз она не поверила ему, долго не верила и потом, до тех пор пока его терпеливые уроки не начали давать сначала лишь намеки на то, что у нее есть такие способности. Ее отец обучался точно так же и обладал такими же способностями... но в конце концов все же оказался на Темной Стороне.

Один из близнецов брыкнулся. Она замерла, опустила руку, чтобы нежно прикоснуться к двум крохотным существам внутри себя; и, как только она сделала это, обрывки воспоминаний потоком потекли в ее воображении. Лицо матери, напряженное и грустное, она поднимает дочь из темноты багажника, где ее прятали от любопытных глаз. Незнакомые лица, склонившиеся над ней, тогда как мать говорит, обращаясь к ним, тоном, который напугал ее и заставил заплакать. И снова она плачущая, крепко прижавшаяся к мужчине, которого научилась называть отцом.

Боль, страдание и страх... и все это оттого, что ее настоящий отец был тем, кто отказался от имени Анакин Скайвокер и стал называть себя Дартом Вейдером.

От дверного проема послышался слабый звук шаркающих шагов.
– В чем дело, Трипио?
– спросила Лея, повернувшись лицом к дройду.
– Ваша Честь, Чубакка проинформировал меня, что вы скоро покидаете это место, - сказал Трипио немного озабоченным голосом.
– Могу я надеяться, что буду сопровождать вас? Да, конечно, - ответила Лея.
– Независимо от того, что произойдет в Нистао, не думаю, что тебе захочется остаться здесь в качестве свидетеля этого события. Я вполне с вами согласен.
– Дройд заколебался, и по его позе Лея поняла, что его тревога не вполне улеглась.
– Есть, однако, кое-что, о чем, я действительно так думаю, вам следует знать, - продолжил он свою речь.
– Один из дройдов-обеззараживателей ведет себя очень странно.
– Действительно? сказала Лея.
– И в чем же эта странность выражается?
– Кажется, он проявляет ко всему слишком глубокий интерес, - ответил Трипио.
– Он задает очень много вопросов не только о вас и Чубакке, но и обо мне. Я также видел, что он носится по деревне после того, как был якобы выключен на ночь.
– Возможно, в последний раз ему неправильно подчистили память, - сказала Лея, хотя в действительности у нее не было настроения начинать обмен каламбурами на тему личностных качеств дройдов.
– Я могу назвать одного-двух других дройдов, которые гораздо более любопытны, чем предусматривалось их первоначальным программированием.
– Ваша Честь!
– запротестовал Трипио тоном задетого за живое.
– Арту - совсем особый случай.
– Я не имела в виду только Арту.
– Лея подняла руку, давая понять, что продолжения дискуссии не будет.
– Но мне понятна твоя озабоченность. И вот что я тебе скажу: присмотри за этим дройдом вместо меня, хорошо?
– Конечно, Ваша Честь, - сказал Трипио. Он отвесил легкий поклон, зашаркал к выходу и скрылся в сгущавшихся сумерках.

Лея вздохнула и огляделась вокруг. Безостановочное хождение вдоль стены дукхи привело ее к настенной генеалогической карте, и она целую минуту, не отрывая взгляда, смотрела на нее. В резьбе по дереву ощущалось присутствие истории - истории спокойной, но глубокой семейной гордости. Она проследила взглядом одну из линий соединения имен, задаваясь вопросом, что думают и чувствуют сами ногри, изучая карту. Видят они на ней свои победы и неудачи или только победы? И то и другое, решила она. Ногри запомнятся ей народом, который умышленно не делает себя слепым перед реальностью.
– Вы видите на этой деревянной доске конец нашей семьи, леди Вейдер?

Лея резко отшатнулась.
– Иногда мне хочется, чтобы ваши люди не были такими хорошими мастерами этого дела, - сказала она, снова обретя равновесие.
– Простите меня, - сказала Майтакха, может быть, немного суховато, - я не хотела вас напугать.
– Она жестом показала на карту.
– Вы видите здесь наш конец, леди Вейдер?

Лея отрицательно покачала головой.
– Я не умею видеть будущее, Майтакха. Ни ваше, ни даже свое. Я просто думала о детях. Пыталась вообразить, что это такое - вырастить их. Задавая себе вопрос, сколь многое в их характере может сформировать семья, а какая его часть есть нечто врожденное.
– Одно мгновение она колебалась.
– Задавала себе вопрос, может ли зло быть изглажено из истории семьи или оно всегда снова и снова заявляет о себе в каждом новом поколении.

Майтакха слегка наклонила голову, ее громадные глаза изучали лицо Леи. Вы говорите так, как женщина, которую впервые ожидают заботы о ребенке.
– Да, - подтвердила Лея, заботливо опуская руки на живот, - не знаю, говорил ли вам Хабарух но я ношу в своем чреве моих двух первых детей, - И вы боитесь за них.

Лея почувствовала, что у нее дернулась щека.
– И вполне обоснованно. Империя желает забрать их у меня.

Майтакха тихо прошептала: - Зачем?
– Не могу сказать наверняка. Но их цель может быть только злом.

Майтакха опустила глаза.
– Простите, леди Вейдер. Я помогла бы вам, если бы это было в моих силах.

Лея коснулась ладонью плеча ногрийки.
– Я знаю. Майтакха посмотрела на генеалогическую карту.
– Я отправила всех своих четырех сыновей, леди Вейдер, сражаться за Императора. Всегда нелегко видеть, как они уходят на войну и смерть. Лея задумалась о своих союзниках и товарищах, погибших в этой долгой войне.
– Я посылала на смерть друзей, - тихо сказала она.
– Это было достаточно трудно. Но я не могу представить себе, каково отправлять собственных детей...
– Трое из них погибли, - продолжала Майтакха, будто разговаривая сама с собой.
– Далеко от дома, без единой родной души, кроме товарищей, кто мог бы оплакать их кончину. Четвертый стал калекой и вернулся домой доживать короткий остаток жизни в молчаливом отчаянии бесчестья, от которого его освободила только смерть.

Лея поморщилась. А теперь, в награду за попытку помочь ей, перед лицом бесчестья и смерти оказался Хабарух...Цепочка ее размышлений прервалась. Подождите минутку. Вы сказали, что все четверо ваших детей ушли на войну? И что все четверо уже умерли?

Майтакха кивнула.
– Это так.
– Но тогда как же Хабарух? Разве он не ваш сын?
– Он мой треть-сын, - сказала Майтакха со странно-недоуменным выражением на лице.
– Сын моего пол-сына самого первого сына.

Лея пристально посмотрела на нее, внезапно вспыхнувшая ужасная догадка поразила все ее существо. Если Хабарух был ей не сын, а правнук и если Майтакха - свидетельница космического сражения, которое принесло гибель Хоногру...
– Майтакха, давно ли ваш мир находится в таком состоянии, как сейчас?
– прошептала она.
– Сколько лет?

Ногри вытаращила на нее глаза, явно почувствовав внезапное изменение состояния Леи.
– Леди Вейдер, что я такое сказала?
– Сколько лет?

Майтакха отстранилась от нее.
– Сорок восемь лет ногри, - сказала она. Сорок четыре по летоисчислению Императора.

Лея оперлась ладонями о гладкое дерево генеалогической карты, почувствовав внезапную слабость в коленях. Сорок четыре года. Не пять или восемь, даже не десять, как она предполагала. Сорок четыре.
– Это произошло не во время Восстания, - заговорила она вслух сама с собой.
– Это случилось в период Войн Клоннеров.

И внезапное потрясение разбилось о стену вспыхнувшей в сознании ослепляющей злобы.
– Сорок четыре года, - рявкнула она.
– - Они держат вашу планету в таком состоянии сорок четыре года?

Она резко повернулась лицом к двери.
– Чуви!
– крикнула она, не заботясь в этот миг о том, кто ее может услышать.
– Чуви, иди сюда!

На ее плечо легла рука, и она обернулись, встретившись взглядом с Майтакхой; что выражали лицо чужеземки и этот пристальный взгляд, было для нее за семью печатями.
– Леди Вейдер, вы должны сказать мне, в чем дело.
– В сорока четырех годах, Майтакха, вот в чем дело, - ответила ей Лея. Ее жгучая злоба исчезала, уступая место холодной как лед решимости.
– Они держат вас в рабстве почти полстолетия. Презрительно лгут вам сквозь зубы, водят вас за нос, хладнокровно убивают ваших сыновей.
– Она ткнула пальцем вниз, указывая на землю под ногами.
– Но работы по обеззараживанию этого не могут продолжаться сорок четыре года. И если они еще не ликвидировали загрязнение...