Чтение онлайн

Десять человек молча сидели за круглым столом, уныло потупив взоры, жара назойливо душила их, усиливая и отягчая сковывающее отчаяние. В течение пяти минут после того, как полковник вынес смертный приговор, никто не сказал ни слова, астронавты сидели и молча обдумывали – что, непонятно: быть может, смысл его слов, быть может, свои дальнейшие действия, быть может, просто вспоминали свою жизнь с самого начала. Ни один из них уже не думал о комфорте: от сорокаградусной жары и нервного напряжения пот скапливался круглыми каплями на лбу, но никто, кроме Джерри, так и не обнажил торс, чтобы хоть как-то облегчить себе муки. Температура в отсеке все росла, и, вдобавок к тому, неприятный, странный и слегка устрашающий запах время от времени проносился рядом, раздражая носовые рецепторы и усиливая едва переносимое томление от тяжелого зноя и все острее подступающей нехватки кислорода.

– Это что, действительно конец? – Набравшись вдруг решимости, тихо спросил полковника Ти Джи.

– Да, лейтенант, и мы должны встретить его достойно. – Ответил Уайт. Лицо его в этот момент наполнилось ободряющим духом доверия и поддержки, он сидел, сложа кулаки перед собой, и оглядывал всю команду дружеским, доброжелательным взглядом, как свою семью. Справа от него сидел майор Брэй, сохраняя неизменное выражение лица. Он, казалось, совсем не представлял, что происходило вокруг, на лице его не было ни горя, ни грусти, ни паники, а была, скорее, усталость – томная усталость от жары и недосыпания.

– И к нам не вышлют спасателей? Мы не можем продолжить движение, так? Но ведь еды хватит еще на целый год, еще рано впадать в уныние. – Ти Джи произнес это уже из отчаяния, и настолько уныло, что по одной его интонации было ясно: положительного ответа быть не могло. Именно поэтому полковник не стал отвечать на его вопрос. За него ответил Уэсли.

– Даже если температура воздуха перестанет подниматься, и мы не сгорим, … проект “Прометей-1” готовился больше года, они не успеют подготовить второй за пару месяцев.

– Они и не будут его готовить, у них нет пары месяцев. – Тут же вставил полковник, раздраженно, будто ему надавили на больное место.

– Почему? – Резко среагировал Алексей прямым вопросом.

Уайт смутился, пожалуй, в первый раз в своей жизни, вместо того, чтобы ответить, он спрятал взгляд, будто боялся, что его уличат в проказах. Алексей же замер с открытым и в то же время взволнованным лицом в ожидании ответа, который, похоже, волновал его даже сильнее, чем сама проблема спасения. И все же, он не стал переспрашивать, поскольку понял, что это было бесполезно.

– Полковник. – Первый пилот поднял руку неуверенно, как первоклассник. На лице его явно были видны следы свежей психологической травмы: глаза покраснели от светлой капиллярной крови и налились смертельным безразличием, пот со лба наполнил глазницы и накрыл их мутной оболочкой.

– Да. – Отозвался Уайт.

– Может быть, теперь стоит связаться со Звездным?

– Никакой связи с Землей не будет, пока не наступит конец, хороший или плохой – без разницы. – Ответил Уайт резко, строго, убедительно, обрубив всяческие супротивные мысли у экипажа.

На этом обсуждение проблемы закончилось, и каждый остался лицом к лицу со своим страхом и плечом к плечу со своей волей, это было лишь началом борьбы – тяжелой борьбы за свободу духа.

Около получаса прошло с того момента, когда Уайт, Брэй и лейтенант Бэрри покинули третий отсек. За это время температура поднялась еще на три градуса. Подполковник Лобков и капитан Ричардс сидели по разные стороны стола и молча, с напряженным безразличием смотрели в его центр, даже не замечая друг друга.

И вдруг Уэсли приподнял голову и краем глаза взглянул на Андрея, как раз в тот момент, когда его лицо начало меняться. Пустые голубые глаза наполнились таинственной жизненной искрой, взгляд смягчился, ранее зажатые губы слегка припухли и начали понемногу вытягиваться в сдержанную, но искреннюю и добрую улыбку. Крепко сжатые на столе руки нервно дергались, в то время как пальцы нелепо переплетались и давили друг на друга, будто соревнуясь между собой. Андрей по-прежнему смотрел в середину стола, но уже не так, как минуту назад, а совсем иначе – глубоко и открыто, с некоторой долей самоиронии в глазах. О чем он думал, понять было трудно, но можно было смело сказать, что не о смерти.

Уэсли насторожил его вид, и, тем не менее, он не стал показывать своего удивления – он лишь снисходительно вздохнул и отвел взгляд в сторону – к иллюминатору, оттуда на него, как и раньше, смотрели холодные, равнодушные ко всему звезды. В итоге, он вновь взглянул на Андрея, но уже чересчур пристально и как будто нездорово, со странным нервным волнением.

– Андрей. – Едва слышно произнес он, как всегда спокойным и мягким голосом.

Андрей как будто не услышал его – он по-прежнему смотрел перед собой тупо и неподвижно, с нездоровой улыбкой, которая порой широко подергивалась, превращаясь в тихие, сдержанные смешки.

– Подполковник. – Вновь обратился к нему Уэсли, так же тихо, но протяжно, ярко выделив ударный слог.

Тут Андрей поднял на него взгляд и, не снимая улыбки с лица, вопрошающе посмотрел ему в глаза.

– Расскажешь мне? – Уэсли произнес это так, будто просил поднять ему настроение, чтобы совсем не упасть духом.

– Я вспомнил вдруг…, - начал объяснять Андрей, смущенно отводя глаза, - … хотя, это будет тебе неинтересно, это из моей молодости.

– Нет, о чем ты! Мне интересно, я правда хочу знать. – Убедительно и по-дружески проникновенно сказал Уэсли. – Расскажи мне.

– Ладно. – Андрей был спокоен, как и раньше, голос его не менялся, и даже лицо было неподвижным – оно застыло в кроткой, сдержанной улыбке. – Знаешь, я с детства мечтал стать космонавтом, хотел летать вокруг Земли на космическом корабле, быть таким же великим, как Юрий Гагарин, мечтал прыгать по Луне и бросаться звездами с неба. – Тут он сделал короткую паузу и отвел глаза, широко улыбнувшись, будто вспомнил какой-то забавный момент, о котором не хотел рассказывать. – Да, я думал, что звезды подвешены в космическом пространстве, как яблоки на дереве, и по размеру примерно такие же. Думал, что смогу срывать их и кидать на Землю и что, когда звезды падают – это их кто-то бросает так же свысока…. Надо ж было…, – Андрей усмехнулся над самим собой очень громко и иронично, но был абсолютно спокоен – не хватался за голову, не рвал волосы от стыда, а просто по-доброму улыбался сам себе.

Казалось, он недосказал чего-то важного, но на этом его короткий рассказ оборвался. Уэсли следил за движениями его лица и улыбался вместе с ним, он не мог не заметить, что в его коллеге что-то радикально изменилось, и изменилось, явно, к лучшему. Андрей настроился именно на ту целебную волну, которая дает силы и помогает держаться на плаву в стрессовой ситуации. Его дух был силен и свободен, несмотря ни на что, а в глазах играла печальная и в то же время радостная мысль о том, что жизнь прожита не зря. И в этом была его воля, его сила и уверенность.