Чтение онлайн

— Ну и что ты хочешь этим сказать? Да, мы хотим захватить вашу планету. Нам нравится её климат и стратегическое положение. Она даст нам возможность прокладывать новые космические пути, уже опоясавшие, будто паутина, не одну сотню планет. Наконец, нам весьма лестна мысль о заслуженном причислении к рангу избранных, — это единственный способ избежать участи вовлечения в пресловутый Вселенский Цикл. Что касается бесцеремонности наших действий, так они не противоречат закону природы: побеждает сильнейший. Разве вы сами летели на эту планету не с целью колонизации? Так в чём же вопрос? По существу, мы с тобой братья-близнецы.

— Но почему вам обязательно нужно уничтожать нас?

— А вас никто и не собирается уничтожать. Мы просто переместим всех землян на другую планету. Она называется Вьора (звучит, вроде, ничуть не хуже), а там они могут себе продолжать развиваться. В противном случае, зачем нам была нужна вся эта многолетняя морока с раздвоением. Насколько было бы проще: создал матрицу-клир, поменял содержимое и пожалуйста — дело сделано. Однако астральная нить, связывающая ваши души с телом, столь тонка и ненадёжна, что, перерезав её, обрываешь жизнь. Мы проводили такие опыты. Результат был всегда один. Душа человека исчезала. Для нас это означало накопление отрицательного потенциала кармы. Ведь так мы убивали бессмертную душу. Однако нас оправдывало незнание природы человека. Что говорить, если сами мы легко перемещаем в пространстве собственные элементалы-фантомы. Достаточно послать тщательно выверенную голограмму в интересующую нас точку пространства, задать исходные данные, спроектировать там новое тело — и всё! Уничтожение прежнего тела становится толчком для переброса личностного «я» сквозь пространство и время. Слабость вашей астральной нити мы объясняем тем, что после окончания жизни у вас нет необходимости совершать длительные перемещения. Земной Цикл значительно короче Вселенского. Вот почему мы создаём двойников непосредственно на месте: в космосе, на планетах; единственное место, где наша техника бессильна, так это на самой Земле. Она живая планета, имеет собственное «Я», что делает проникновение наших фантомов внутрь её абсолютно невозможным. Поэтому приходится возиться с космонавтами…

— Я космодесантник.

— Какая разница. Пойми, ты мог бы запросто находиться сейчас внутри своего корабля, неодушевлённый как робот, или на Вьоре (там, кстати, все твои товарищи). Но ты остался здесь. У тебя не возникал вопрос, почему?

Пират испытующе посмотрел на Дэвида. Дэвид поёжился. Ему не хотелось знакомиться ещё с одной версией. Двойник продолжил:

— Да потому что я — один из руководителей проекта. Так как мой дух переместился в копию твоего тела, путешествующего в космосе, — это вынудило нас оставить тебя в покое. Иначе ты бы оказался на Вьоре вместе со всеми остальными. Однако не думай, что, уничтожив меня, удастся положить конец операции. В случае прекращения срока моей деятельности внутри твоего двойника, система подаст сигнал, и очередной фантом-доброволец будет переброшен через пространство, вдохнув жизнь в бездействующего пока робота. А твоё место здесь займёт кто-то другой.

— Пожалуй, мне следует кое-что уточнить, — лицо двойника посетила кривая улыбка. — Все перемещённые на Вьору люди сохранят свой первоначальный облик только до тех пор, пока не будет завершена операция. Не удивляйся, — предупредил он вопрос Дэвида. — Это для вашего же блага. Сила тяжести на Вьоре в десятки раз превышает земной показатель. До поры до времени все земляне будут находиться в специально созданном городе-лаборатории, смоделированном подстать земным городам. Но как только отпадёт необходимость в перемещениях представителей земной расы, Вьора станет полностью в вашем распоряжении. Желающие смогут сразу же покинуть город. Всем будут предоставлены новые тела, более удобные и прочные, способные выдерживать значительные нагрузки на планете, несколько отличающейся по своим условиям от Земли. Ваши прежние тела мы используем как белковую структуру для дальнейших целей. Впрочем, к тому времени они вам будут уже ни к чему. Могу похвастаться, пять лет назад по земному времени мы основали на Вьоре поселение землян, правда, в несколько изменённом облике. Они работают на руднике, отрабатывая стоимость своих новых тел. Насколько я знаю, все они очень довольны, так как напрочь лишены духа бунтарства. Видишь, как мы о вас печёмся!

— Но вы отнимаете у нас человеческий облик!

Дэвид возмущался простотой, с которой пират описывает подробности предстоящей гибели земной цивилизации. Предмет разговора теперь выглядел так, как если бы всему человечеству предложили в качестве бесплатной услуги умереть для того, чтобы, воскреснув в ином мире, получить жизнь вечную. В другое время и при других обстоятельствах Дэвид расценил бы это предложение не иначе как маразм, снизошедший на пиратов. Но теперь, когда он знал полностью их планы, было не до смеха.

Дэвид хотел вновь заговорить, как вдруг шарик, лежавший на плите, заблестел, пульсируя. После чего пират исчез, оставив нашего героя стоять с открытым ртом в полном недоумении.

Немедленно раздался голос Петра. Словно гром с ясного неба, он обрушился на апостолов.

— Кто это сделал? Я спрашиваю, кто отправил этого пирата назад, проявив тем самым неуважение к староотеческому закону. Кто сотворил это зло, опасное тем, что оно истекает из храма, из нас, власть которых больше и выше, чем власть простого смертного?! Пусть совершивший это сделает шаг вперёд, иначе сам Господь укажет нам имя предателя!

И сделал шаг вперёд апостол Фома, и множество удивлённых глаз были устремлены в его сторону. Дэвид тоже был не в силах оторвать от него взгляда.

Апостол Пётр между тем продолжал.

— Зачем ты это сделал? — задал он вопрос, слетавший с губ смотревших на Фому святых.

— Я только решил, что тот Дэвид одержал победу над этим, — Фома сделал пренебрежительный жест, адресованный человеку, продолжающему стоять слева от плиты, — и пожелал, чтобы он возвратился назад. У меня и в мыслях не было, что моё желание окажется столь сильным, что пересилит все ваши. Хотя, мне думается, далеко не все здесь мыслят одинаково. — Апостол со злорадством посмотрел в сторону Иуды. — Ведь, как известно, лишь своим большинством мы можем здесь решать вопросы. Раз двойник Дэвида исчез, значит, — это было мнение большинства, — закончил он.

— Апостол Фома, — вновь обратился к только что говорившему апостол Пётр. — Ты сделал непоправимую ошибку. Дело в том, что никто из нас, на сколько мне известно, не находился ни на чьей стороне. Я ещё в самом начале дал понять, что наше отношение нейтрально. Вот почему одного твоего желания было достаточно для того, чтобы забыть обо всех нас.

Святые по правую и левую руку от апостола Петра понуро опустили головы в знак осуждения.

Апостол Пётр продолжал.

— Итак, братья, что мы теперь решим? Как нам выйти из этой неприятной ситуации, не отходя от первых и основных истин христианского учения?

Тут откуда-то, с той стороны, где стоял Иуда, раздался несколько несмелый голос святого, представившегося апостолом Филиппом.

— Братья мои, — промолвил он. — Я вроде бы знаю, что нам теперь следует предпринять.

— Говори, апостол Филипп, — дал разрешение Пётр.

— Я считаю, — ответствовал старец, — что мы не можем оставаться в бездействии, помогая духу нечистому в обличии демона. У одного человека должно быть одно сердце и одна душа, а мы, как получилось, снова разделили Дэвида надвое. Я предлагаю, — апостол Филипп обратился ко всем остальным, — чтобы наш провинившийся брат возвратил двойника обратно и сам объединил двух людей в едином теле, чтобы потом Господь смог сказать вновь родившемуся человеку: «Встань и ходи!»

Дэвид посмотрел опять на апостола Фому. Он, похоже, раскаивался.

И снова Дэвид увидел, как исчез с плиты голубой шар, а из образовавшегося белого облака вновь появился пират.

Он удивлённо стал оглядываться по сторонам, произнося своё обычное «Что это значит?» Но ему никто ничего не ответил. Вместо ответа апостол Фома, вполоборота к которому стоял пират, поднёс ладони к лицу, а затем повернул их к двойнику Дэвида. Последний развернулся таким образом, что взгляд его глаз различил извилистую линию жизни на ладонях святого. Пират смотрел на апостола Фому, силясь вникнуть в смысл предпринимаемых им действий. Он стоял как зачарованный и не мог шелохнуться. Затем наш герой ощутил, что не только пират участвует в происходящем. У Дэвида внезапно отнялись руки и ноги, всё уменьшающееся число клеток его тела жили, — большая часть будто замерла в ожидании чуда. Глаза устало смотрели в одну точку — на ту самую линию жизни, что изгибалась на ладонях святого. Внезапно изображение стало объёмным. Словно на листе бумаги, на плоскости ладоней апостола открылось ещё одно измерение. ЧЩдная музыка заиграла в ушах Дэвида, и он какой-то частью своего мозга неожиданно понял, что эта музыка — своеобразный язык храма. «Он живой», — испуганной птицей пролетела в голове мысль. И тут же сознание окутал туман. Два Дэвида стояли в центре святилища, будто изваянья, а молчание, которое хранили святые, подчёркивало саму торжественность минуты.

Дэвид не видел, как голубой шар, увеличившись до своих первоначальных размеров, приподнялся над плитой и рассыпался в миллион сверкающих искр. Огни образовали пёстрый хоровод, — замысловатую игру цветов и красок — вовлекая в него двух Дэвидов. Потом круг стал сужаться; люди оказывались всё ближе друг к другу. Дэвид неожиданно пришёл в себя, но лишь на долю мгновения. Несмотря на столь короткое прозрение, он отчётливо увидел перед собой свои собственные серо-голубые глаза. Дэвид не успел как следует разобраться, видит ли он своего двойника, либо смотрит на себя самого. Времени на размышления не было. Дэвид снова провалился, и теперь только нежный лунный свет пробивался к нему откуда-то извне, из неведомой дали. Дэвид не смог бы сказать, сколько времени он находился в забытьи. Когда видение исчезло, а пелена, белым туманом окутавшая мысли и чувства, рассеялась, он увидел себя стоящим на плите в центре храма; лица апостолов были обращены к нему, а двойника и след простыл.