Чтение онлайн

— Перелом, — сказал Дэвид и тут же застонал от боли, резко пронзившей суставы. — Всё, больше двигаться я не смогу.

Если бы Дэвид сказал себе что-либо подобное, будучи разделённым надвое человеком, он просто тихо и терпеливо принялся ждать развития предстоящих событий; теперь он был другим, был самим собой — Дэвидом Джеффри. Именно поэтому он не имел права на отдых, на бездействие. Опираясь на более-менее здоровую ногу, Дэвид приподнялся, ухватившись за сосульку, свешивающуюся с части уцелевшего свода пещеры, удержал равновесие, потрогал лежавший в кобуре лучемёт — «вроде, всё в порядке» — и, протянув руку, осторожно прикоснулся к испускающему голубоватое свечение шару.

— Вот тебе и талисман! — воскликнул Дэвид, заметив, что во время прикосновения к раскалённому шару, он мгновенно перестал быть таковым, а когда очутился на ладони — от всего исходившего от него жара осталось лишь доброе, мягкое тепло, нежно согревающее кожу и пронизывающее невидимыми нитями всё тело.

Дэвид сделал один несмелый шаг, заметив, что нога мало-помалу начинает ему подчиняться. Зафиксировав положение, он попытался пошевелить онемевшими пальцами.

— Это невозможно, — почти прошептал Дэвид, когда выяснилось, что боль постепенно затихает. — Это действительно невозможно.

Тут Дэвиду почудилось, будто шар заговорщически ему подмигивает, и он наконец-то понял, какой бесценный подарок преподнесли ему апостолы. «Похоже, этот шар улавливает биотоки моего мозга», — сообразил Дэвид, улыбнулся голубой горошине, и шар заискрился в ответ россыпью синих брызг. У Дэвида появился настоящий друг.

Нога была уже в полном порядке, и Дэвид, увлекаемый загадочностью развивавшихся событий, углубился в прорытую в земле шахту. Шар освещал дорогу, и одновременно не позволял тьме подземелья сгущаться за его плечами. Коридор был идеально ровный, правда, немного забирал влево. Космодесантник уже успел свыкнуться с монотонной и несколько однообразной ходьбой, когда на пути встретилась первая развилка. Не полагаясь более на свою интуицию, Дэвид предпочёл заняться разведкой, и перед ним открылся первый вход в тоннель.

Дэвид шагнул туда твёрдо и уверенно, и вскоре очутился в просторном зале, сводчатой пещерой вознесшемся над головой. Множество больших и малых сосулек обильными наростами расположились по всей ширине зала: одни — свисая с вершины купола, другие — поднимаясь снизу вверх, третьи — глядя со стен пиками средневековых рыцарей; все они росли к центру пещеры. А на мысленном пересечении линий, образованных этими ледяными глыбами, висел абсолютно голый человек. Это была женщина. На вид ей можно было дать не больше тридцати — тридцати пяти лет. Каштановые волосы локонами спадали с белоснежных плеч. Миндалевидные глаза, немного крупноватый нос и чувственные губы придавали её лицу типажа гречанки необыкновенную привлекательность. Большие упругие груди резко контрастировали с узкими бёдрами. Тонкая талия, изящно изогнутая точно у газели перед прыжком, являла собой триумф грации и совершенства. Длинные стройные ноги находились в напряжении, как у балерины на премьере балета. Трепетные ухоженные пальцы рук с заострёнными ногтями застыли в изображении таинственного знака.

Дэвид замер на месте, буквально онемев. Это было невероятно! Богиня красоты и совершенства, чувственности и вожделенья; при всём при этом она ещё и вращалась…

Дэвид при входе случайно сломал одну сосульку, ту, что росла снизу, из ледяной кромки пещеры. Лёд даже не сделал попытки растаять; застывший не одно тысячелетие назад, он лишь сковал руку Дэвида, и космодесантник был вынужден разжать пальцы.

За пещерой начинался каменистый грот с множеством выходящих из него ходов. Это место было больше похоже на лабиринт, чем на жилище человека, и Дэвид решил вернуться назад.

Тщательно обследовав стены коридора, он обратил внимание на то, что в пещерах воздух не застаивался, не отдавал гнилостью, — значит, отсюда был ещё один выход, куда, по всей вероятности, и скрылся ребёнок. Дэвид ступил во второй тоннель и, дойдя до первой развилки, понял, что взял след. Коридор начал постепенно расширяться; стены всё больше расходились в стороны, и Дэвид, по сравнению с самым началом пути, уже ни за что не задевал. Но вот тоннель оборвался. Перед Дэвидом возникла стена без всякого намёка на выход. Он сразу почему-то вспомнил про дверь, запаянную на космической станции, и отпрянул, представив, что именно здесь может снова встретиться с роботоподобными существами. Но привычным жестом рука скользнула к кобуре; волнения как не бывало, Дэвид был уверен в себе. Он подошёл вплотную к двери, притронулся к ней и… немедленно отскочил в сторону. Раздался шум невидимых механизмов, и огромная полукруглая плита размеренно поползла вверх, освобождая вход. Дэвид даже растерялся перед тем, что увидел за ним.

Это была лаборатория. Блестящие полы, залитые светом приборы, расчётные устройства и ещё много такого, о предназначении чего Дэвид — опытный космодесантник — не имел ни малейшего понятия. И среди всего этого изобилующего набора электронных датчиков, пестревших диаграммами, среди изредка позванивающих машин, выдающих отчёты на металлизированных листах, в центре зала на кресле с откинутой спинкой восседал учёный. Дэвид сразу отметил неземную пропорцию его тела; но уже в следующее мгновение тело человека было повёрнуто к нему, и учёный спросил Дэвида:

— Кто ты? Тот ли ты человек, что был перенесён нами со станции?

— Да, я именно тот, о ком вы говорите, — ответил Дэвид, сразу разобравшись, что к чему.

— Хорошо, — ответил учёный. — Мы тебя давно ждём.

Человек не раскрывал рта, а обменивался с Дэвидом взглядами, однако в ушах космодесантника чётко звучал его голос. «Телепатия», — сделал вывод Дэвид. Кое-какие навыки в этой области у него были, но не на таком уровне, чтобы он мог часами непринуждённо беседовать одними глазами. Дэвид просто принял предложенный ему стиль разговора, и продолжал говорить нормальным человеческим языком. Учёный тем временем представился.

— Узар, — коротко назвал он своё имя, и дополнил: — Главный сотрудник отдела наукоёмких областей левого крыла внутриимперских исследований.

Дэвид счёл нужным назвать себя. После этого Узар сказал:

— Мы уже давно были готовы к встрече, но тебя, Дэвид, долго не было; да и появиться ты должен был через другой, наземный вход. Кстати, мне до сих пор не ясно, как тебе удалось миновать силовое поле, окружающее подступы к лаборатории. Но с этим я разберусь позднее.

Он испытующе поглядел на Дэвида:

— Ты ничего не заметил странного по дороге сюда?

— Нет, — соврал Дэвид.

— Ну и хорошо, — сказал учёный с вздохом облегчения. — Тогда рассказывай свою историю.

Дэвид изложил её вкратце, правда, ни словом не обмолвившись о храме. Всё внимательно выслушав, Узар кивнул.

— Мы поняли, что у тебя неприятности. Тебя выдали эмоции. Приборы, ведущие постоянное наблюдение за поверхностью планеты, отметили резкое увеличение потенциала. Наша планета очень чувствительна к появлению новых обитателей. Она способна менять свой облик, проверяя и испытывая их. Скажу больше, для неё рождение или смерть любого живого существа — факт не демографический, а нравственный; если ты можешь в это поверить.

— Однако, — Узар заметил, что отходит в сторону от основного замысла беседы, — ты нужен нам.

Дэвид удивлённо поднял глаза. Какой прок от него мог быть здесь, где планета живёт с человеком одной жизнью, где, наверное, все проблемы были решены ещё в незапамятные времена?!

Узар серьёзно посмотрел на Дэвида.

— Это не шутка. Ты действительно нам нужен. Пойдём со мной. Я должен тебя доставить к Верховному Правителю империи.

С этими словами Узар подошёл к космодесантнику. Дэвид протянул руку, желая дотронуться до учёного, однако пальцы беспрепятственно прошли сквозь его тело. Дэвид замер на месте. На память ему пришла ситуация на станции, когда, после разоблачения, Стеф потерял материальность. Дэвид отпрянул, глядя на Узара как на мистическое привидение. В ответ на это учёный лишь небрежно кивнул, дотронулся рукой до клавиатуры расположенного рядом дисплея — на экране быстро замелькали параметры — и промолвил: