Чтение онлайн

Однако, эти островки уюта чересчур расплодились, вышестоящие инстанции сочли нужным запретить их строительство под любыми названиями и видами. Поянская крама подпала как раз под этот запрет. В дирекции совхоза еще хранился проект, на разработку которого в свое время ушла кругленькая сумма.

— Мы подсказали Максиму Дмитриевичу мысль обновить здание и использовать его с толком, — продолжала Анна Флоря, видя, что Кэлиману безмолвствует. В районе первого секретаря считали человеком коммуникабельным; что-то не было на это похоже.

— Вы давно знакомы с Могой? — спросил он вдруг, резко поворачиваясь в ее сторону.

Анна Флоря вздрогнула, удивленная неожиданным вопросом. Что хотел узнать Кэлиману? Может быть, ему показалось странным ее появление в Пояне, особая внимательность со стороны генерального директора? Анна спокойно ответила:

— Лет десять, наверно.

— Значит, старые друзья… Ваша дочь живет у родителей?

— Да, пока не найду себе квартиру. — Анна постаралась улыбнуться: — Не беспокойтесь, товарищ первый секретарь, у меня нет претензий насчет жилья. — Но сердце ее сжалось; без Марианны было тяжело.

Кэлиману, видимо, что-то почувствовал — по ее тону, по выражению лица, так как поспешно добавил:

— До сентября придется подождать. Будет сдан четырехэтажный жилой дом на Комсомольской. Одну комнату для вас гарантируем. Больше не получится.

— Буду весьма признательна. — Анна не ожидала, что ее жилищный вопрос решится так быстро. Она уже с теплотой посмотрела на Кэлиману.

Секретарь райкома негромко засмеялся.

— Благодарите Максима Дмитриевича. Схватил нас за горло: в первую очередь жилье — для специалистов объединения. Иначе дело обернется плохо. Действительно, разве он не прав? Пришлось попросить товарищей из райисполкома пересмотреть некоторые списки.

Александр Кэлиману взглянул на часы и покачал головой: время бежит быстро. Только виноградники, на первый взгляд, оставались равнодушными к его течению, хотя в действительности никто с такой точностью, как они, не подчинялся требованиям времени — в пору набухания почек и цветения, роста побегов и листвы, наполнения ягод соками земли и теплом солнца, их созревания и сбора… Тут и там между рядами появлялась белая косынка, рядом с нею — желтая, чуть в сторонке — синяя…

— Собираем жемчуг Саба, — пояснила Анна, заметив, что секретарь райкома снова рассматривает виноградники. — Сейчас угощу вас гроздью.

— Спасибо, мне пора. И так отнял у вас много времени, — извинился Кэлиману. — Мне нужен Мога, и не знаю уже, где смогу его найти. Так вы говорите, что утром он был здесь?

— Да, — коротко ответила Анна. Она знала, где сейчас Мога. Стало правилом: если Мога уезжал из Пояны, он непременно ставил ее в известность. А возвратившись, тоже сообщал ей об этом, если, конечно, не приезжал обратно поздно вечером. Даже отправляясь и Боурены, он извещал ее, если случалось встретиться, ничего, конечно, не уточняя. Только кордон Штефана Войнику оставался еще для всех тайной.

…Много лет назад ее добрый знакомый, Павел Фабиан, поступал таким же образом. Может, он любил ее сильнее, чем она его; иначе вряд ли она бы его бросила, чтобы выйти замуж за Илью Флоря. Павел Фабиан так и не женился, он был свободен, и она могла бы к нему вернуться. Может быть, по этой причине и побывал у нее в гостях весной, в тот вечер с внезапным, небывалым снегопадом? И на какой-то миг из прекрасного прошлого пробился луч надежды. Но только один луч.

Может быть, возвращение к былой любви — словно вино пополам с водой: утолить им жажду можно, ко опьянеть — вряд ли…

Кэлиману она сказала:

— Вы найдете его в Селиште. Он намерен провести там целый день. — Это было уже о Моге. Павел Фабиан еще присутствовал в ее мыслях, но уже как в тумане.

— Наверняка? — вопросительно посмотрел на нее секретарь райкома.

— Да. Он так и сказал, а Максим Дмитриевич не привык говорить одно, а делать другое, — заверила его Анна. На мгновение ей показалось, что Кэлиману усомнился в ее словах.

Секретарь райкома открыл дверцу «Волги», но в машину не сел. Что-то его еще тревожило.

— Мога, Мога, — протянул он. — Иногда мне кажется, что это человек трудного характера. Точнее, тяжелого, — подчеркнул Кэлиману.

— Вовсе нет, Александр Степанович, — возразила Анна. — Максим Дмитриевич — человек цельного характера, и надо либо принимать его таким, каков он есть, либо не принимать совсем.

Кэлиману усмехнулся чуть иронически:

— Учту ваш совет. До свиданья.

Кэлиману хотел было сесть в машину, но вернулся. Судьба Анны по-прежнему тревожила его. Много забот непрестанно ложится на плечи первого секретаря райкома партии, но забота о людях сопровождает постоянно, становится неотъемлемой частью его работы, самой его жизни.

— Анна Илларионовна, — возобновил он беседу уже несколько доверительным тоном, — скажите, почему вы еще не состоите в партии? По всем данным, которыми мы располагаем, вы вполне заслуживаете этого.

Анна зарделась.

— Боюсь, что я еще не готова. С другой стороны, семейные неурядицы…

— А мое мнение — вам нужно к этому готовиться. Изучайте Устав партии, Программу. Обратитесь по этому вопросу к Ивэнушу.

У Анны Флоря было достаточно забот по службе, слишком мало времени оставалось для личных проблем. Но беседа с Кэлиману заставила ее призадуматься.

Обильные дожди отмыли до блеска кусты, вызвали усиленный рост сорных трав; пора было привести в действие культиваторы. В последнее время специальные журналы все настойчивее твердили о необходимости применения гербицидов на виноградных насаждениях. Анна посоветовалась с Томшей — надо ли попробовать применить этот новый метод? Главный агроном тоже был «за», но решающее слово принадлежало генеральному директору. Томша не осмеливался еще решать сам, да и ей не хватало храбрости. На первый взгляд виноградники на ее участках оставляли хорошее впечатление. Но чем внимательнее проверяла их Анна, тем больше странички блокнота с особыми, «критическими» пометками, как она их называла, заполнялись ее мелким, но четким почерком. Большие залысины появились, к примеру, в бригаде Пантелеймона Бырсана; но что заставляло еще больше призадуматься — пустоты занимали сплошной участок гектара в два. «Будто это место проклято!» — жаловался Бырсан.

Много забот свалилось на голову нового заведующего отделением агронома Анны Илларионовны Флоря. И одна из них, о которой она даже не подозревала, как раз спешила к ней через виноградник, с непокрытой головой, взъерошенной шевелюрой, с фетровой шляпой в одной руке, в желтой сорочке с расстегнутым воротом.

Это был Виктор Станчу.

Виктор поздоровался с нею издалека, как со старой знакомой, помахав шляпой, и поднял вверх другую руку, в которой держал виноградную гроздь.

— Поймали вора, товарищ Анна? Какое будет ему наказание? — И, не ожидая ответа, бросил гроздь в шляпу, на вид совсем еще новую, взял руку Анны и поднес ее к губам. — Как я рад, что встретил вас! — поднял он на нее глаза. — Как здорово, что человеку порой выпадает капелька радости! Особенно если радость взаимна.