Чтение онлайн

Адела приступала к работе в восемь часов, но на сей раз Томша застал ее при исполнении обязанностей. Девушка была рада, что генеральный директор будет отсутствовать целых три дня, а ее любимый — проводить в дирекции больше времени, и она сможет с ним чаще видеться.

Она хотела как раз зайти к Томше, когда появился первый посетитель — Алексей Рэдукану из села Зорены. Услышав, что Мога в Кишиневе, а замещает его Томша, он повернулся, чтобы уйти, но передумал, возвратился уже с порога и вошел в кабинет.

— Мы попали, вижу, в одинаковое положение, — заявил Рэдукану, поздоровавшись. — Я тоже замещаю своего директора. Поехал в отпуск, а я должен закончить ремонт школы. Не хватает краски, нет извести, а товарищ Трестиоарэ ни о чем не хочет и слышать.

— С этаким скупердяем каши не сваришь, знаю его давно! — сказал Томша. — А что районо? Не обеспечивает всем, что нужно?

— Конечно, обеспечивает. Но известки и краски нам отпустили как для новой школы, тогда как наша развалюха пожирает их за три новых здания сразу, — пояснил Рэдукану. — Трестиоарэ и послал меня сюда. Без приказа Максима Дмитриевича, говорит, не даст ни грамма. Придется ехать к вам опять. А может, вы сами поговорите с Трестиоарэ?

— Я? — Томша было заколебался, затем решительно положил руку на трубку. — Сейчас сделаем его более покладистым! — Он попросил связать его с совхозом «Зорены» и, ожидая звонка, спросил:

— Как чувствуете себя после операции?

— Неплохо. Врачи заверили, что, если придерживаться диеты хотя бы год, болезнь уже не вернется.

— Значит, как придет осень, нельзя будет пробовать даже муста?

— Одни будут пробовать другие — нет, — улыбнулся Рэдукану.

— Можно только пожалеть. В этом году муст будет — высшего класса, жаль даже делать из него вино! Алло! — крикнул он в трубку. — Товарищ Трестиоарэ? Очень рад. Говорит генеральная дирекция. Томша… Максим Дмитриевич уехал на пленум и оставил меня за себя. Вы этому рады, точно?. А я не очень. Ибо приходится менять мнение о вас. Почему? Да потому, что заставляете мотаться по дорогам человека после операции. Как то есть не знаете, кого? А кто послал к Моге товарища Рэдукану? Значит, это правда? Если бы директора всех совхозов поступали, как вы, направляли людей по каждому пустяку в Пояну, у нас выросли бы километровые очереди. Преувеличиваю? Да ничуть! Хорошо, доложу Максиму Дмитриевичу… — На другом конце провода наступила тишина. Трестиоарэ раздумывал, что сказать. Томша ждал. Ему не нравилось, что пришлось воспользоваться именем Моги как пугалом но с таким, как Трестиоарэ, иначе было нельзя. — Да, слушаю… Значит, товарищу Рэдукану еще сегодня будет выдано все, в чем нуждается школа? Я знал, конечно, — засмеялся он в трубку, — что вы — умный человек Да, да, обязательно передам.

— Вот видите, — сказал он Рэдукану, — директора мы уговорили. Честно говоря, я и не рассчитывал на такую победу. Вы же знаете, как он упрям.

— У меня тоже не было особой надежды, спасибо, что проявил настойчивость, — поблагодарил Рэдукану и удалился.

Часы внезапно пробили девять. Банг, банг!.. Словно далекий колокол, звучащий в одиночестве, чтобы пробудить другие колокола, другие звоны. И тут действительно отозвался телефон. Невидимые собеседники с короткими интервалами добивались разговора с Могой — сейчас же, в это же утро. Адела, секретарша, едва успевала сообщать Томше, что надо взять трубку: «Товарищ из Минпищепрома…» «Из сельхозотдела ЦК…» «Корреспондент «Известий»…» Требовали информации, данных, фактов, имен. Весной, замещая Могу более месяца, Томша чувствовал себя гораздо свободнее, дирекцию объединения не осаждали с такой настойчивостью со всех сторон, никто не требовал лично Могу. Но тогда они только начинали; люди не знали еще, кто такой Максим Мога, не привыкли решать тысячи вопросов именно с Могой и только с ним. А он, Томша, привыкший к тому, что драгушанский совхоз занимается исключительно виноградарством, был тоже занят здесь только этим, хотя Максим Мога неоднократно обращал его внимание, что область его деятельности в огромной степени расширилась, что он, Козьма Томша, уже не простой агроном, а заместитель генерального директора!

…Томша открыл окно, воздух в кабинете душил его. Свежий ветерок овеял прохладный лоб, и этого все-таки было мало. Только на виноградниках он чувствовал себя привольно. Оставаться более здесь просто не было сил. Велев Аделе отвечать на звонки, принимать посетителей, записывать, чтобы Мога знал, кто искал его, пока он отсутствовал, Козьма укатил, предупредив, что вернется только к вечеру.

Адела страшно огорчилась. Куда он все спешит? Рухнуло бы, что ли, небо, если бы он еще здесь побыл? Если бы по-настоящему ее любил, разве уносился бы прочь с такою прытью, словно на пожар? Чмокнул ее на бегу в щечку и исчез, словно призрак. Может быть, где-то его уже ждет эта Анна?

С тех пор, как эта женщина появилась в Пояне, Адела не знала покоя. Чувствовала и видела, что у Томши из-за Анны прямо-таки загорелись пятки. Но не упрекнула его ни разу ни в чем. Решила зато быть к нему еще внимательнее. Начала одеваться со вкусом, каждый день-два меняла наряды. Решилась даже начать красить губы, накладывать на щеки румяна. Когда же Томша пригласил ее на вечер к себе домой, Адела не стала колебаться. Но желанное чувство радости и покоя, чувство разделенной любви так и не поселилось в тот вечер в ее душе.

После обеда на второй день своего «директорства» Козьма Томша сделал остановку в отделении Анны Флоря. Следовало провести плановую проверку опрыскивания виноградников и хотелось, конечно, повидать также Анну. Но Анна не была одна. Анна беседовала как раз с Виктором Станчу, который держал в руках газету и выглядел огорченным и расстроенным. И Анна с несвойственным ей румянцем на щеках глядела на Станчу с сочувствием, словно хотела его утешить. Томша не мог, конечно, знать, что несколько минут тому назад Виктор Станчу сделал Анне признание в любви. Анна отвергла его — ласково, с большим тактом, и именно это отражалось еще на ее загорелом лице, в ее красивых глазах.

— У вас — политинформация? — с усмешкой спросил Томша, кивая на газету в руках Станчу.

Виктор посмотрел на него рассеянно, обалдело; затем ни слова не говоря отдал ему газету и сорвался с места, большими шагами удаляясь в сторону дороги, где виднелась его коричневая «Волга». И шум мотора затих вскоре в облаке пыли.

— Что случилось, почему Виктор Алексеевич сбежал? — в недоумении спросил Томша.

Анна Флоря, наклонившись, сорвала пожелтевший цветок, осмотрела его с одной стороны, с другой — чтобы погасить тревожный блеск в глазах.

— Спешил в «Сельхозтехнику», — ответила она. — Проездом остановился, чтобы оставить мне газету, которую вы как раз держите. В ней напечатана выдержка из выступления Максима Дмитриевича на пленуме. — Именно так Станчу объяснил вначале причину визита, и Анна теперь только повторяла его слова. В сущности лишь появление Томши и заставило Станчу унестись прочь.

— Очень интересно! — сказал Томша. «Очень интересно! — повторил он про себя. — За кем на самом деле ухаживает Станчу — за Анной или Могой?» Он быстро пробежал глазами газетные строчки, содержавшие существо выступления. — Дорогая Анна Илларионовна, — продолжал он с жаром, — как вам известно, лично я с самого начала говорил и говорю теперь, что Максим Дмитриевич всецело прав. Беру в пример себя: могу ли я, специалист головного совхоза, одновременно отвечать как за его виноградники, так и за насаждения объединения в целом? В таких случаях один из участков работы неизбежно должен страдать. Ситуация создается двусмысленная: вроде ты руководитель, и вроде не являешься им. Кто хочет — тот прислушивается к твоим указаниям, кто не хочет — притворяется глухим.

Как и на недавнем совещании, Анна с искренним дружелюбием смотрела на Томшу. Добрые слова о Максиме Моге ее всегда радовали; если же его порицали, она смело вставала на его сторону, не стесняясь его защищать. Странным образом складывались отношения между ними; Анна видела его симпатию к ней, отвечала ему тем же, привыкла к тому, что он всегда рядом, и чем лучше его узнавала, тем сильнее становились ее добрые чувства к нему. Анна понимала, что там, где строить надо основательно, очень важно иметь людей, на которых можно положиться всегда и во всем. Теперь, слушая Томшу, она была готова поверить, что молодой заместитель генерального директора — тоже один из таких людей.

— Не легкое дело взвалить на плечи такую ответственность, какая теперь лежит на Максиме Дмитриевиче, — заметила она. — Будем же достойно ему помогать.

Разговаривая, Анна не заметила, когда Томша взял ее под руку и они вместе направились к краме. Вблизи слышался гомон веселых голосов; какая-то женщина принялась кого-то укорять, что рано заниматься болтовней, что время обеда еще не наступило. Томше, однако, слышался только голос Анны, он раздумывал лишь о том, в какие слова облечь свои чувства, чтобы она его поняла. Пока же эти слова не шли, Томша продолжал разговор, который, как он заметил, вызывал у Анны живой интерес.