Чтение онлайн

Это была Нэстица.

Кэлиману увидел, что Мога застыл перед фотографией, подошел, постоял перед нею тоже с минуту без слов. Затем сказал:

— Да, это Нэстица. Единственный снимок, который сохранился.

— Хотелось бы снять с него копию. Потом я его вам верну, — тихо молвил Мога. И посмотрел на Кэлиману подобревшим взглядом.

Нэстица появилась в тот вечер словно нарочно для того, чтобы их помирить.

На дворе была уже ночь, но Кэлиману все еще работал. Изучал какие-то бумаги. При появлении Моги он положил карандаш на один из листков.

— Гляжу, как у нас дела с силосованием кукурузы. — Он сделал рукой полукруг над разложенной перед ним документацией. — Совхоз «Боурены» пока идет лучше всех. Товарищ Фуртунэ достойна похвалы. Трудолюбивая женщина.

— Всецело с вами согласен. — Отзыв Кэлиману об Элеоноре обрадовал Максима. Он не видел ее с того печального вечера, когда она просила его больше не приезжать. День за днем с тех пор проходили в нервном напряжении, в постоянном ожидании ее звонка.

— Сегодня я был в Боуренах, — негромко продолжал Кэлиману, но речь его прозвучала теперь строже. — Застал Фортуну в кабинете совсем больной. Еле могла говорить. Послал ее домой, да сам и отвез на своей машине. Плохо вы заботитесь о кадрах объединения, — повернул он дело в шутку.

— Именно поэтому я здесь, по вопросу кадров. Точнее — руководящих кадров объединения. — Мога коротко развернул перед ним существо проблемы.

— Подготовку и обучение кадров надо вести постоянно, — сказал Кэлиману, растягивая слова. Было поздно, секретарь райкома выглядел усталым, его ждали дома: но каждый раз, когда он встречался с Могой, Александру Степановичу не удавалось расстаться с ним сразу. У этого человека был дар — побуждать к раздумью, к поиску. Даже если тому случалось взрываться подобно вулкану. — Я уверен, вы наметили также будущий руководящий состав объединения, — на тот случай, конечно, если мы наберемся мужества решить проблему так, как вы ее поставили, — заключил он.

— Именно так! — подтвердил Мога. Заговорил о Драгомире Войку, об Ионе Пэтруце, Серафиме Сфынту, Ионе Спеяну. Хотя ни Войку, ни Спеяну не дали еще согласия, Мога не оставлял надежды увидеть их работающими вместе с ним. — Кроме того, — продолжал он, немного возвысив голос, чтобы особо заострить внимание секретаря райкома, — если ликвидировать райсельхозуправление, Симион Софроняну будет для меня надежным первым заместителем. Остальные специалисты управления нам тоже нужны.

— Вы предлагаете нам серьезное испытание, Максим Дмитриевич, — задумчиво сказал Кэлиману.

— Этого требует время, Александр Степанович. Время! Сегодня мы в начале пути, а любое начало — и сложно, и трудно. Вы знаете, наконец, поговорку: волков бояться — в лес не ходить.

— Ну ладно! — Кэлиману сделал паузу. И вдруг оживился, словно вспомнил о чем-то приятном; в глазах его мелькнул лукавый огонек. — Элеонора Аркадьевна спрашивала о вас. Казалась встревоженной. Хотела у меня узнать, как вы себя чувствуете, не тревожит ли сердце. Женщины — существа добрые, — улыбнулся Кэлиману. Он вернулся к поездке в Боурены не только для того, чтобы сообщить Моге о беспокойстве Элеоноры, но также чтобы продолжить начатый еще там разговор. Кэлиману казалось даже, что Мога именно этого ждет.

— Мы обсудили проблему ферм. Я выслушал доводы Фуртунэ, и, скажу честно, там, в Боуренах, ее правда меня убедила: ликвидируя фермы, мы ставим снабжение села молочными продуктами в зависимость от нового комплекса. А значит, создадим для себя сами целый ряд проблем — новых и вовсе не простых.

— Вот видите! — воскликнул Мога. — Выслушивать всех — полезно!

— Не торопитесь. Ибо возвратившись из Боурен и уединившись в кабинете, я подумал, что секретарь, принимая во внимание чье-то мнение и еще чье-то, должен также убедиться, что эти мнения естественным образом вписываются в требования времени, сегодняшнего дня. Разве я не прав?

Мога несколько мгновений взвешивал свой ответ.

— И да, и нет, — сказал он наконец. — Ибо есть еще также день завтрашний. Так вот, когда мы научимся с толком соединять сегодняшний день с завтрашним в единое целое, — тогда мы и придем к той истине, к которой направляет нас партия.

— Хорошо, Максим Дмитриевич, подумаем еще, посоветуемся. Хочется верить, что мы сумеем прийти к правильному решению, при всех недоразумениях, которые между нами еще возникают.

По внимательному взору секретаря райкома Максим понял, что Александр Кэлиману не исключает возможности новой вспышки у своего собеседника. Тем более, что после прежнего инцидента они впервые встретились в официальной обстановке и занялись обсуждением той же самой проблемы. Но секретарь не знал еще достаточно Моги, всей сложности его характера.

— Прошу извинить меня за тогдашнее поведение, — ответил Мога на его взгляд. — Сказанное — полагаю и сейчас — было правильным, но за тон прошу простить. Я не был также прав, требуя принять во внимание только наше мнение, лишая вас в то же время этого законного права. Как говорится, каждый — со своими грехами.

Александр Кэлиману не без смущения поднялся из-за своего письменного стола. Он не ожидал, что именно Мога сумеет склонить голову. Как с виду, так и по натуре это был человек действия, всегда готовый к атаке и никогда — к отступлению.

Было у Кэлиману также для Моги неприятное известие; он не собирался его пока сообщать, но слова Максима изменили его решение. Кэлиману проводил его до двери, и там, уже у порога, сказал, что два дня назад в Пояне объявился Нистор Тэуту, отец Матея.

Максим Мога сразу повернулся к окну, словно мог увидеть в нем Нистора. Конечно, там никого не было, по улице проехал, грохоча, казалось, даже с удовольствием, большой грузовик, и снова настала тишина. Но для Моги в Пояне не было уже того покоя, к которому он начал привыкать. С этого вечера и до неведомой еще поры присутствие в ней Нистора будет давить на него постоянно. Максим знал, что Нистор давно покинул родные места, и не думал уже, что увидит его когда-нибудь снова.

Теперь ясно, подумал Мога, что Пояна каждый раз готовит ему все новые неожиданности, точнее сказать — неприятности за неприятностью, а после следит за ним тысячью глаз, как он сумеет с ними справиться.

Увидев, как он подавлен, Кэлиману коснулся его локтя.

— Не следует так тревожиться, на свете есть еще такие как мы, не только как этот Нистор. И закон тоже не на его стороне.

— Есть еще закон крови, — глухим голосом молвил Мога. — Надо же, чтобы именно сейчас мой парень оказался здесь.

— Матей уже взрослый, он сумеет найти для себя верный путь, — подбодрил его Кэлиману. — В этом можешь не сомневаться. Максим Мога медленно спустился по лестнице, словно нес на плечах тяжкий груз. После долгих лет Нистор Тэуту опять встал на его пути.

Козьма Томша явился в дирекцию намного раньше, чем обычно; Мога уехал в Кишинев, оставив его на хозяйстве в Пояне. В эти дивные августовские дни, когда от зари и до вечера добрая часть жителей Пояны трудилась на виноградниках, в садах и на овощных плантациях, Томша с радостью оказался бы среди них; но указания генерального директора были строги: вначале, до десяти утра быть в дирекции, как он сам, затем в хозяйстве. И оставил ему ключ от кабинета, как и в других таких случаях.