Чтение онлайн

Мы с Натой понимающе вздохнули — обе женщины индейца умели украсить свою одежду. Им стали подражать все девушки долины, и Элина не могла стать исключением. Только Нате, вновь ставшей абсолютно безразличной к нарядам и предпочитавшей практичность искусной выделке, было смешно смотреть, как восторженно взвизгивает её рыжая подруга, нашедшая среди развалин, неизвестно как сохранившийся журнал. К моему, глубокому сожалению, не о чём либо, достойном внимания, а о моде… Но как раз её наша красавица считала гораздо более главным, чем наши насущные проблемы. Так мы узнали, чем она занималась, до того, как попала на горный кемпинг. Элина была в душе модельер и, одновременно, одной из самых классных манекенщиц на престижных показах… Она призналась, что уже состоялась, как участница конкурса красоты и должна была представлять регион уже на более серьезном отборе! Глядя на ее безупречную фигурку, на огонь в глазах и ослепительные волосы, переливающиеся в свете солнечных лучей золотым блеском, сомнений в выборе судей у меня не возникало…

Кролов мы не нашли, похоже, что расплодившиеся волки уничтожили всю живность по эту сторону скал. Вместо неё мы дождались появления свинорыла, и Ната метким броском пришпилила его к земле. Она больше не испытывала трепета, свойственного женщинам, при виде крови, напротив, её ноздри раздувались, в глазах появлялся опасный блеск… и поверженный зверь скоро лежал на траве, разделываемый двумя острыми ножами. После страшного мига, когда я чуть было, не исполнил просьбу девушки, она стала более мягкой, но только в обращении со мной или Элиной. К убийству зверей, она перестала испытывать сожаления совсем.

— Крола не было. Извини.

— Пусть, — Элина радостно улыбнулась нашему возвращению. — Я просто хотела, чтобы вы чуть подольше задержались в прерии…

Мы недоумевая посмотрели на девушку. Она, смущённо улыбаясь, протянула нам на вытянутых руках что-то, сшитое из того меха и шкур, которые у нас имелись.

— Элина?

— Я все пальцы исколола… И кучу иголок поломала, пока добилась того, что хотела. Это тебе, Ната!

Ната взяла предложенный ей свёрток и ушла за перегородку, на половину

Элины. Та потупилась.

— Ты сделала ей подарок?

— Это лишь благодарность за то, что она за мной ухаживала. И мне хотелось, чтобы твоя жена была самой красивой в долине!

Я долгим взором пытался прочесть в её словах скрытый смысл. Только ли Нату имела она в виду? Но девушка закусила губу и отвернула свое лицо.

— А ты… — Я вдруг решился, ощущая сухость в горле и сам не понимая, что говорю. — Ты хотела бы ей быть?

— Дар! — она резко обернулась и отвернулась обратно. — Ты уже имеешь жену…

— Ты могла бы… Да, имею.

Мы оба замолчали.

Ната вышла из-за перегородки. Я удивленно вздохнул. На ней было такое чудное одеяние, какого ни одна девушка в долине не смогла бы сшить, не имей она таких ловких рук и прекрасного вкуса, какое было у рыжеволосой красавицы. Ната недоверчиво посмотрела на наши физиономии и подошла к зеркалу. Она долго, пристально себя разглядывала, и потом, повернувшись к

Элине, вздрагивающим голосом произнесла:

— Линка… Как красиво! Мне страшно такое надевать просто так! Это чудо!

Она кинулась ей на шею. Элина обняла Нату и посмотрела на меня… Я понял вопрос, заключавшийся в этих прекрасных глазах — можно ли обманывать себя и ее, утаивая это от счастливой обладательницы роскошного наряда?

— Оставь, на какой ни будь, праздник! — предложил я.

— Пожалуй… Такого даже у жён Совы нет! Элина! У тебя просто золотые руки!

Элина улыбнулась:

— Нет, это ваша заслуга. Не у всякого модельера есть такая возможность, использовать такие шкуры. Я угадала твой размер?

— В точку! Даже мне самой так не угадать!

Она снова обняла девушку. Я отвернулся — мне так захотелось сейчас встретиться с ней губами…

— Дар? Ну что же ты? А ты разве не поблагодаришь её за этот костюм?

Ната отошла в сторону.

— Я, пожалуй, сниму его… Пусть полежит, пока мы не отправимся на праздник

Мены. А ты тоже поцелуй Линку — она заслужила!

Она быстро убежала в дальнюю комнату. Я, на негнущихся ногах, шагнул к

Элине.

— Лина…

Она вспыхнула и отодвинулась назад.

— Это нечестно… Я не могу так, с ней…

— В этом нет обмана.

Она остановилась и сама шагнула мне навстречу.

— Дар…

Я не выдержал. Прижав ее к себе, стал покрывать поцелуями ее лицо, шею, волосы… Элина, сбивающимся голосом, произнесла:

— Что ты делаешь… Что ты делаешь со мной… Что ты, мой…

В соседнем отсеке послышался шум от лап, спускающегося в подвал, Угара.

Элина вырвалась из моих рук и, закрыв лицо, выбежала прочь…

Мы понятия не имели о том, в какое время года живём. Похоже, что уже давно наступило лето. Погода менялась на наших глазах. На смену часто набегавшим тучам, заливающим землю потоками воды, всё чаще и чаще устанавливалась яркая, до рези в глазах, «синь» безоблачного неба. «Синь» — потому что по настоящему, синим, его назвать было бы трудно — скорее, полный набор из всей палитры. Воздух был чист и светел, в нём дышалось легко и приятно. Не было на земле более ни единого завода или фабрики, не было доменных печей или обогатительных комбинатов, и некому было выпускать в атмосферу те неисчислимые клубы ядовитого смога, убивающего всё живое. Но, так же, как не было того, что сотворила рука человека, не было и тех, кто все это строил. На громадных просторах, бродили малочисленные группки и кланы людей, отделённых друг от друга сотнями километров, добывающих себе пропитание и одежду охотой на животных, которые в изобилии появились на всём протяжении прерий. Это было странно и необъяснимо, казалось, они должны были погибнуть так же, как люди, но нет, их численность намного превосходила нашу и продолжала увеличиваться с каждым днем. Тот, кто говорил о том, что теперь земля принадлежит не нам, оказался отчасти прав

— те разнообразные формы и виды животных, появившихся в долине и раскинувшихся лесах предгорий, были приспособлены для этой жизни лучше нас. Мы не успевали замечать всех перерождённых — только самые многочисленные животные, с кем сталкивались охотники прерий, получили общие названия — такие, как овцебыки, кролы, джейры. Свинорылы — прозвище, данное нами для подземного жителя, укоренилось среди охотников, так же, как Пхаи — за характерный звук, издаваемый этими потомками лошадей при дыхании. Бурокрысы и просто крысы-трупоеды, почти не появлялись в долине, предпочитая совершать набеги на низины и на окраины болот. Вороны — за ними так и осталось их наименование. Только теперь люди стали ставить ударение на первом слоге, как и следовало их называть. Птиц в прериях теперь хватало, но величины и злобности первых, почти ни один вид не достиг, чем была вызвана подобная избирательность, мы не знали… Такими же большими стали, редко попадающиеся, лебеди, дрофы и, достигшие чудовищных размеров, степные орлы. Больше всего в разнотравье стало джейров — от производного, джейран. Они почти не изменились в росте, но стали ещё более неуловимыми — в беге им не было равных. Очень часто незадачливому охотнику, попытавшемуся попасть стрелой или копьём в это рогатое подобие козы, джейрана и сайгака вместе, оставалось только видеть, как его добыча, буквально в последний момент, ловко уворачивается от смертоносного жала и огромными скачками уносится прочь. В долине, недалеко от Каменных Исполинов, жили дикие собаки, чем-то походившие на нашего

Угара, но более разнящиеся по комплекции и расцветке окраса. Они не боялись людей — сами, порой, преследовали одиночек, и тогда от охотника оставались только окровавленные клочья да поломанное оружие и обрывки одежды… Но, даже, если кому-то удавалось ускользнуть от хищников, полученные раны редко оставляли шансы на выживание. И, если человек не мог покинуть место сражения, на запах крови мгновенно сбегались многочисленные трупоеды. Из подземных нор, расщелин и провалов выползали свинорылы, прибегали крысы или более мелкие, но не менее кровожадные зверьки, нападавшие на раненого скопом… Даже насекомые, внешне не очень опасные, при большом скоплении становились грозным врагом. Они достигали порой устрашающей величины — как пауки-мохноноги. Эти были с голову человека.