Чтение онлайн

–  Увидеть все что будет. Никому это не дано. Шарлатаны всякие, кудесники воют, шипят, с бубном пляшут, а глянешь в глаза - пустота. А еще хуже - монеты в глазах как у покойника.

–  И тебе, значит, не дано?

–  Ты вчера удивился и даже подозрение затаил, когда я дорогу указывать не стала.

А то не подумал: вдруг укажу, а на ней тебя лихо ждет. Как мне потом жить? Я тебя сюда по-звала, чтобы вместе… у НИХ спросить.

–  У кого?

–  У НИХ, - многозначительно повторила Тиса и начала развязывать, болтающийся у пояса, кожаный кошель.

–  ОНИ кто?

–  Откуда я знаю! Говорят тут место старое. ОНИ тут от прежних хозяев остались.

Прихожу вот иногда, спрашиваю.

Роберт еще раз обежал глазами кольцо дубов, холм, серый гладкий дольмен.

–  Да ты не озирайся. Закрой глаза, руки на камень положи. Может, услышишь, а мо-жет, и нет. Они не всем открываются.

Голова слегка кружилась, пошатывало. Солнце ласкало лицо. Волосы шевельнулись от ветерка. Но в привычном и понятном окружающем вдруг появилось нечто. Под веками вспыхнули и погасли яркие точки, кожу на лице стало покалывать, как в жару перед грозой. Потом колебание - ветерок не то снаружи, не то внутри. И на прощание: будто мягкая лап-ка провела по щеке.

Потрясенный, он открыл глаза. Вокруг ничего не изменилось. День ускользающего ле-та звенел птичьими голосами, пригибались высокие изумрудные травы, неслись над головой облака, да женщина напряженно вглядывалась в его лицо.

–  Увидел, - она облегченно вздохнула.
– Значит, приняли тебя.

Из кошеля на камень посыпались мелкие косточки и камешки с прочерченными на них непонятными знаками. Тиса пошевелила их темным пальцем. Прежде чем начать говорить, она закрыла глаза и постояла еще немного:

–  Нет у тебя поводыря в жизни.

–  Кого?

–  Поводырь… он за собой ведет: где поможет, где острастку даст. Глубоко не прова-лишься, но и высоко не взлетишь.

–  Что это значит?

–  Что от тебя самого все зависит. Нет над тобой Рока.

–  А смерть?

–  Не вижу ее. Смутно. То так, то этак повернется. Будто и тут тебе решать.

–  А мои друзья?

–  Они часть тебя. Хаген, Соль, Лерн, Гарет… сила, боль, любовь, преданность.

–  А Дени?

–  Неприкаянность твоя.

Тиса молча собрала руны и неуклюже начала спускаться с холмика, но на полпути обернулась:

–  Твои враги, там, где ты меньше всего ожидаешь их найти. А теперь ступай за мной, не то заплутаешь.

Обратная дорога оказалась раз в пять короче. Но вместо стука топора и мирных разго-воров Роберта встретила довольно странная картина: Соль и Лерн в полном доспехе сидели верхами. Хаген и Гарет остались в рубахах, но руки первого оттягивал фламберг, второй же, увидев Роберта, бросил в кусты увесистый дрын.

Лица у всех были смурные.

–  Вы что, турнир от нечего делать затеяли? Завтра выступаем, надоест еще железки таскать.

Когда верховые спешились и разоблачились, Роберт отвел Соля подальше и приступил к дознанию:

–  С чего переполох?

–  Ты исчез.

–  Мне что, по лесу нельзя прогуляться без доклада?

–  Ушел утром, а сейчас?

Роберт только теперь обратил внимание на солнце, царапавшее верхушки деревьев.

Выходит, он пробегал по чаще весь день.

–  Хозяйка тоже пропала…

–  И вы с боем собрались меня выручать из лап лесной ведьмы? А почему только вдво-ем?

–  Хаген с Гаретом отказались. Один кричит: не мешайте, Роберт с ней о важном гово-рит. Другой - лесину в руках поворачивает и речет: она де добрая женщина, ничего наше-му Роберту не сделает. А сам лесину крутит.

–  А Дени?
– хохотнул Роберт.

–  Черт его знает? Вертелся под ногами, потом пропал.

Оказалось, мальчишка действительно пропал. Никто не заметил, когда эта напасть в стоптанных сапогах перестала лезть под руки и приставать с вопросами. Покричали.

Гарет несколько раз ударил в щит, который отозвался гулким буханьем. Гонга из него не получи-лось.

–  Что расшумелись?
– выглянула Тиса из черного дверного проема.
– Ничего с мальчишкой не случится. Сокол ваш в лес полетел. Приведет, небось.

Вскоре Дени действительно вывалился на поляну весь перемазанный зеленью и паути-ной.

Через левую щеку тянулась алая царапина. Следом за ним на простор вырвался Дар.

Сделав круг, сокол спланировал ближе к Роберту.

В походе птица перешла на автономное питание: улетала, прилетала, когда хотела, но к вечеру неизменно возвращалась и, кося глазом, устраивалась поблизости.

Гарет замахнулся, отвесить Дени подзатыльник:

–  Где тебя носило? Здесь север, а не твой вонючий Прованс. Там всего леса - две оливы у забора!

–  Я по следу шел. Господин Роберт, когда в чащу побежали, я подумал… живот схва-тило. А его нет и нет. Я подумал, случилось…

–  Нам почему не сказал?
– Гарет опустил руку, так и не исполнив наказания.

–  Вы бы ругаться стали, что не мое дело. А мне страшно было. Показалось… голоса из леса зовут.

–  Говоришь, испугался?
– спросил Роберт.

–  Ага.

–  И все равно пошел?

–  Так Вы ж не вернулись. Я за Вас больше испугался.

Неприкаянность… выброшенное на помойку существо, нашедшее, кому служить…

–  Ладно, разведчик, иди, отмойся, - велел Роберт.
– Поешь. Но на будущее, предупре-ждай, когда уходишь. Это называется дисциплина.

Выпрямив спину и высоко держа кудлатую голову, Дени медленно и торжественно прошествовал к ручью, не желая замечать улыбок на лицах взрослых.

Вечер прошел тихо. Не ложились, кроме Хагена, допоздна. Ну, с тем, понятно: он те-перь по вечерам кое-как добирался до лавки и падал замертво.

–  Где ваша карта, та, что вчера показывали?
– спросила Тиса, подсаживаясь к столу.

Роберт в который раз отметил, естественное достоинство, с которым держалась черная женщина. Она сидела перед рыцарями, и ни у одного из них не повернулся язык, указать ей место.

Поправив светец, Соль развернул пергамент.

–  Покажи еще раз, где наш хутор?

Уголек оставил точку справа от Пустоши. Женщина долго присматривалась к непри-вычным знакам:

–  Это что?
– палец уперся в нарисованную красным башню.