Чтение онлайн

За все время ему только два раза принесли воду в плоской миске. Ее оказалось очень мало. Пить хотелось все сильнее. Вечером, сразу после заката, к клетке подошел раб в серой тунике. Сквозь деревянные прутья он просунул три огромных черных финика и яблоко. Был еще кусок хлеба. Роберт даже в темноте разглядел довольно большую белую краюху. Такой плоский хлеб из пшеничной муки, здешнее жители пекли в земляных печах. Но хлеба ему не досталось. Воровато оглянувшись по сторонам, раб засунул краюху себе за пазуху. Вот не-доумок, невесело усмехнулся Роберт, - разговаривать с колдуном боится, а красть у него еду - нет.

Желудок требовал пищи. Скудную подачку едва ли можно было назвать ужином. Что-бы обмануть голод, пленник постарался растянуть трапезу: откусывал маленькие кусочки финика и долго, медленно жевал, вспоминая забытый вкус фруктов.

Следующим вечером, когда солнце, как большая рыжая кошка распласталось по кромке дувала, за ним пришли.

Четверо вооруженных до зубов сарацин, - все в кольчугах и шлемах, пиковки, которых торчали из-под накрученных поверх белых повязок, - встали у клетки, предоставив пятому отперать дверь. Франк долго поднимался, разгибая затекшую поясницу. Его поторопили копьем, да так, что позорная, пропахшая экскрементами клетка, показалась вполне сносной. Впереди могло ждать гораздо менее удобное место.

Роберта рысцой прогнали по двору к низенькой двери, потом через сквозной проход - в крохотный дворик, куда открывалась дверь кузни. Ножные кандалы быстро расклепали. Ручные оставили.

Дальше его вели запутанными, темными коридорами. Самое место для пытошной, но… толкнули в светлый холл, откуда расходились широкие беленые коридоры. Босые ноги Роберта нащупали гладкий, прохладный мрамор господской половины.

Короткое путешествие закончилось совсем не так, как он ожидал: за неприметной низ-кой дверцей его встретил горячий влажный воздух. Роберт не поверил своим глазам: посреди комнаты, пол которой был выложен белыми и розовыми плитками, в квадратном бассейне исходила паром горячая вода.

Его заставили мыться со скованными руками, но графу Парижскому было на это на-плевать: с животным наслаждением он сдирал с себя восьмимесячную грязь, сначала ногтя-ми, потом куском грубой ткани. Франк так увлекся, что страже пришлось его поторопить.

Но случилась очередная заминка: его одежду - грязные дырявые лохмотья просто срезали перед омовением. Тогда никому не пришло в голову, как он будет одеваться со связанными руками. Вопрос оказался настолько серьезен, что послали за разъяснением. Гонец быстро вернулся:

–  Управляющий велел вести колдуна к господину нагим.

–  Не пойду, - уперся Роберт.

Стража ощетинилась клинками. Тогда Роберт обмотал бедра тряпкой, которой выти-рался.

Придя от всего происходящего в состояние отчаянной наглости, он жестом попросил стража, туже затянуть полотенце. Не хватало, чтобы оно свалилось в самый неподходящий момент. И, о - диво: ему помогли!

Уперев при этом в спину копье.

Селим Малик или Селим бей, как его называли на сельджукский манер, дальний родственник халифа Мостали, племянник всесильного визиря Аль Афдаля, воин и царедворец возлежал на пестром, пушистом ковре. Перед ним на пядь от пола возвышался столик на вычурных, золоченых ножках. Голову паши венчала небольшая чалма с рубиновым аграфом. На ковер красивыми складками ниспадала накидка из тончайшей, белой шерсти. Вокруг сияли: белый мраморный пол, белые стены, белые одежды приближенных. Контрастная декорация прекрасно оттеняла его смуглое бесстрастное лицо. Широкие черные брови паши сходились у переносицы. Черные чуть на выкате глаза были прищурены. Четко очерченный красивый рот кривился - бей жевал виноград. За его столом, восседал еще только один человек - темнолицый грузноватый араб, который сопровождал вельможу на рудник и, возможно, каким-то образом повлиял на судьбу Роберта. Еще на руднике франк отметил, что кожа у него темнее чем у Селима. На слегка одутловатом, некрасивом по европейским меркам лице, дугами выступали брови. Глаза навыкате, нос широкий, но прямой, губы полные чуть вывернутые. Он больше походил на африканца, нежели на араба.

Когда ввели Роберта, темнокожий что-то говорил бею. Тот кивал и неотрывно следил за франком. Собеседник бея обернулся. На Роберта глянули внимательные, насмешливые глаза.

Слева от вельможи притулился управляющий. Тот и сидеть ухитрялся так, что все его существо вопияло о преданности господину и готовности, исполнить любое его желание.

–  Это и есть франкский колдун?
– бей говорил низким глубоким голосом, ни к кому особо не обращаясь. Управляющего подбросило, будто под ковром распрямилась мощная пружина.

–  Да, господин. Его привели торговцы рабами, а им продал благородный Касым ибн Абдул.

–  Как же благородному, - губы бея искривила двусмысленная улыбка, - как благо-родному ибн Абдулу удалось пленить колдуна?

–  Франки по своему обычаю упились вином. Касым ибн Абдул напал на них, когда они спали мертвецки пьяными. Он сразу заковал колдуна в цепи, но стоило франку загово-рить, двое воинов сельджуков упали замертво. После этого Касым бей запретил франку про-износить слова. Мы подтвердили этот запрет, разрешив пленнику, объяснялся знаками, как… животное, - управляющий выдавил натужный смешок, опрометчиво призывая царедворца, посмеяться вместе с собой. Селим Малик его не поддержал.

–  Животное? Я не помню ни лошади, ни осла, которые пытались бы со мной объяс-няться.

Но это - к слову. Стража, - позвал бей, не повышая тона, - встаньте с трех сторон от франка и обнажите оружие. А ты, Гарун, предупреди неверного, если он попытается на-нести нам вред - погибнет немедленно. Извини, что использую твою ученость для такого низкого занятия как толмачество.

–  Дикий франк, - обратился к Роберту смуглолицый араб, названный Гаруном, - ес-ли ты используешь силу своего колдовства против принца Селима, да продлит Аллах его дни, - умрешь в тот же миг.

По франкски он говорил правильно, но медленно, тщательно подбирая слова.

–  Ты понял?

–  Я понял и тебя, и все что тут говорилось раньше, - ответил Роберт по-арабски.

Брови Селим бея чуть дрогнули, выражая некоторую степень удивления. Зато Гарун, с еще большим любопытством уставился на франка.

Говорящую обезьяну они увидели? Ах - да! Дикарь, человеческой речи понимать не должен…

Роберт чувствовал, как волной поднимается раздражение, грозящее перейти в бешенст-во. А этого было нельзя! Он до боли сжал кулаки и уставился в пол, перемогая порыв. Не иначе, двухдневная пытка голодом, жаждой и страхом имела целью, уничтожить остатки его воли.

И что?
– спросил кто-то внутри, - ты им поможешь? Сыграешь на руку?

Пелена бешенства спала так же быстро, как и накатила. Роберт поднял глаза. Все так же задумчиво жевал виноград высокий сановник, также разглядывал его непонятный Гарун, также втягивал голову в плечи и выгибал спину потный управляющий. И - тишина, стерегущая каждое движение.

–  Где ты выучился нашему языку?
– потребовал принц Селим.

–  В Иерусалиме, потом в плену.

–  А ты говоришь, он все время молчал, - бей даже головы не повернул в сторону своего чиновника.

–  Он лжет!

–  А ты что скажешь?
– это уже Роберту.

–  Вначале так и было. Потом я говорил с рабами.

–  С кем?

–  Со всеми, - франк твердо смотрел в лицо бея. Всех тот казнить не станет, и дорога на рудник не ощетинится виселицами.

–  Они не боялись?

–  Вначале - да. Потом перестали.

–  Почему?

–  Я не колдун. Меня оговорили.

–  Ты, надеюсь, понимаешь, что поставил под сомнение речь правоверного?
– и ника-кой угрозы в голосе, только некоторое неудовольствие.