Чтение онлайн

«Базисная модель феодализма» И. Дьяконова связывает наступление Средневековья с совершенствованием оружия в крупных государствах Древнего мира. Когда один господин получил возможность контролировать любые массы рабов, экономическая потребность в свободных земледельцах-производителях отпала. Но разорение этого слоя подрывало основу существования армии: непобедимые римские легионы комплектовались именно из свободных крестьян.

Тем самым неизбежной становилась «варваризация» армии, а вслед за ней — всего государственного аппарата Империи. Постепенно государственный организм терял способность к эффективным «иммунным реакциям».

Итогом медленной и мучительной дегенерации всегда оказывалось взрывное разрушение социальной ткани и наступление долгих Темных веков.

Для классического феодализма характерен распад мира на малые самообеспечивающиеся структуры — номы, или домены, и резкое падение транспортной (равно как и информационной) связности между этими доменами. Границы обжитого мира сжимались практически до пределов видимости. Непосредственно за околицей начинались другие вселенные: чужие и чуждые, населенные чудовищами и демонами.

Океан абсолютного хаоса окружал феод, и это не могло не привести к столь же абсолютному господству порядка, традиции, внутри огороженного пространства. Будах не напрасно говорит о «кристалле, вышедшем из рук небесного ювелира». Строгая социальная пирамида, в основе которой масса совершенно бесправного закрепощенного населения. (И. Дьяконов первым заметил, что при феодализме исчезают не рабы, исчезают свободные.) Лестница вассалитета. Странное равноправие в «тонком мире»: три силы — «сражающиеся», «трудящиеся» и «молящиеся» — вместе охраняют целостность мироздания.

Отсюда колоссальное значение религии или иногда ее заменителя — идеологии — в жизни средневекового общества: именно она ткала из нитей людских судеб прочнейшую социальную ткань. Религия породила обслуживающую ее науку и особенный, почти забытый с тех времен способ мышления. Пожалуй, лишь современная математика достигла в своих построениях той степени абстрактности, которая соответствует уровню обыденных рассуждений заурядного средневекового теолога.

Феоды воевали между собой, выковывая в этих бесчеловечных и бессмысленных схватках, неизменно и безрезультатно повторяющихся столетиями, тенденцию к объединению.

Позднее Средневековье — время Империй.

Империи подразумевали города, то есть ремесло и торговлю. Рост информационного обмена породил первые сомнения в «продиктованной свыше» картине мира. Тогда Церковь развернула борьбу с инакомыслием, и по всей Ойкумене запылали костры. Средневековье, порожденное катастрофой Великого переселения народов, заканчивалось трагедией столетия пыток и казней, словно в насмешку названного «веком Возрождения».

Ситуация «Попытки к бегству» характерна для эпохи любительского прогрессорства. Всякий Контакт есть, прежде всего, непонимание. Но открыватели и не пытались понять. Их действия были скорее инстинктивными — воспользоваться техническими возможностями Земли и спасти, согреть, накормить, воспитать… всех, особенно же — угнетенных и обездоленных. Безумцам способствует удача, потому данный социальный эксперимент не закончился так, как должен был.

Инцидент на Сауле обсуждался в Мировом совете, обоих КОМКОНах и даже в СГБ. Единственным результатом этого обсуждения была активизация работы прозябающего уже с полсотни лет Института экспериментальной истории. В следующее десятилетие эта организация становится одной из самых влиятельных на Земле и в Периферии.

Некоторые исследователи рассматривают рост влияния крупных институтов, таких как ИЭИ или Институт физики пространства, как своеобразный пример обратного влияния изучаемых нами феодальных цивилизаций на Землю. В самом деле, трудно не провести аналогии между подобными структурами и внегосударственными образованиями типа Святого ордена в Арканаре или Радужного Совета, обосновавшегося на обледенелом приполярном материке Саулы.

В середине столетия основным полем деятельности Института экспериментальной истории стала открытая в 2134 г. цивилизация третьей планеты звезды ЕН-2097. Общий статус цивилизации был определен как позднефеодальный. Эсторская империя, давно развалившаяся на практически независимые королевства и герцогства, уже вступила в стадию Возрождения.

Именно ЕН-2097 была первым полем столкновения людей коммунистической Земли с «нормальным средневековым зверством». Именно для этой планеты создавалась базисная теория феодализма и формулировалась «проблема бескровного вмешательства». Там впервые появились прогрессоры.

И именно события в Арканарском королевстве Эсторской империи ЕН-2097 привели к серьезному кризису всей земной галактической политики и возникновению «боязни прогрессорства», или «Р-фобии».

«Трудно быть богом» — рассказ о предыстории Арканарской резни.

«В общем-то, никто не знает, что было потом. Передатчик он оставил дома, и когда дом загорелся, на патрульном дирижабле поняли, что дело плохо, и сразу пошли в Арканар. На всякий случай сбросили на город шашки с усыпляющим газом. Дом уже догорал. Сначала растерялись, не знали, где его искать, но потом увидели… видно было, где он шел».

Арканарские события 2156 г. подробнейшим образом исследовались историками, психологами, врачами. Кажется, что неясных моментов в этой трагедии давно уже не осталось. Я, однако, придерживаюсь иного мнения.

«Одна арбалетная стрела пробила ей горло, другая торчала из груди».

Это сломало Румату, как сломало бы любого землянина на его месте. И практически весь арканарский истеблишмент вместе с региональной верхушкой Ордена жизнью заплатил за подлое и бессмысленное убийство.

Подлое — да.

Но вот бессмысленное ли?

Для совершения убийства нужна возможность и нужен мотив.

Киру убили арбалетными стрелами, пущенными снизу под очень острым углом. Была ночь, улица слабо освещалась светом факелов, комната была затемнена. Для того чтобы попасть в таких условиях по мелькнувшему силуэту, арбалетчик должен быть мастером своего дела.

Но это начисто опровергает версию с похищением и, видимо, оправдывает дона Рэбу. Прежде всего, у Рэбы, только что захватившего и весьма непрочно удерживающего власть, были в тот день сотни дел. Румата, с его «золотом дьявольской чистоты», в эту сотню дел, разумеется, попадал. Но разговор с Руматой уже состоялся, определенный модус вивенди был выработан. По крайней мере — на ближайшие дни. Так что Рэба имел все основания выкинуть благородного дона из головы.

Далее, Кира не была женой Руматы. У Рэбы не было никаких оснований полагать, что она вообще что-то значит для Руматы. (Вспомним, что по легенде у Руматы были десятки любовниц, в том числе и из знати.) Для человека, очень хорошо знающего Румату, Кира была идеальной заложницей. Для любого представителя арканарской дворянской знати — никем.

Наконец, когда человека берут в заложники, прилагают усилия к тому, чтобы ни в коем случае его не убить. В данном же случае добивались и добились прямо противоположного.