Чтение онлайн

Дьявол, искушая Христа, предложил ему «все царства земные». «Младшим научным сотрудникам» предлагали обычную двухкомнатную квартиру.

Это было очень много. Авторы точно передали реалии эпохи: молодые магистры НИИЧАВО живут в общежитии. «На сто двадцать рублей».

Выбор между «познанием для всех» и «работой на себя» (что на практике означает обеспечение минимального жизненного уровня для твоей семьи — доверившихся тебе людей) только кажется простым.

В декабре 1963 года была пройдена «точка равновесия»: индекс производства информации в «Объединенном мире» устойчиво превысил соответствующий показатель для «Свободного мира». То есть был сделан выбор в пользу познания.

Нам известно, что это произошло. Но до сих пор нет удовлетворительного ответа на вопрос — почему? И, возможно, в том, что ответа нет, заключена вторая причина сказочности «Понедельника…»

«Институт предоставлял неограниченные возможности для превращения человека в мага».

Эпоха шестидесятых, как и всякая эпоха расцвета, продолжалась недолго. События весны 1968 года в Праге обозначили глубокий кризис «Объединенного мира», известного также как Европейский, или Берлинский, пакт. Советский Союз, который в пятидесятые- шестидесятые годы играл роль научного, культурного и идеологического центра «европейцев», оставаясь политически на вторых ролях, вновь заявляет претензию на абсолютное лидерство. И немедленно на всех уровнях — от государственного до районного — начинается быстрая реставрация административно-командной системы. Голем проснулся.

Теперь все зависело от того, какая структура окажется более жизнеспособной: горизонтальная сеть информационных генераторов — НИИ и КБ — или вертикальные клинья партийно-государственного аппарата. Семидесятые годы ознаменованы непрекращающимся конфликтом (по сути маленькой и почти бескровной гражданской войной) в советском обществе.

Этому иррациональному конфликту и посвящена «Сказка о Тройке».

Повесть эта кажется статичной. Действительно, речь в ней идет о «боях местного значения» на установившемся позиционном фронте. Ни одна из сторон не использует сколько-нибудь значительных сил и средств. Да и от результата схватки зависит не очень много (в конце концов, работали ведь как-то Амперян и Привалов без «черного ящика» и говорящего клопа).

Заметим, что «ресурсы», за которые идет сражение, «Тройке по рационализации и утилизации необъясненных явлений» не принадлежат ни юридически, ни фактически. «Ресурсы» эти не являются дефицитными — они не нужны никому, кроме представителей НИИЧАВО. Какой-либо угрозы личным, имущественным или хотя бы административным интересам Тройки при любом решении конфликтной ситуации не возникает. Однако же любой успех одной из взаимодействующих сил ослабляет — для грядущих боев — другую силу, поэтому в ситуации содержится известное внутреннее напряжение.

Символом безапелляционных силовых возможностей государственного аппарата (в лице любой его структуры и структурочки, сколь бы скромное место она ни занимала в общей системе управления) оказывается Большая Круглая Печать. Ее прикосновение позволяет вычеркивать из Реальности события, явления природы. Людей.

«Определитель Жемайтиса равен нулю. Плотность административного поля в каждой доступной точке превышает число Одина, административная устойчивость абсолютна, так что все условия теоремы о легальном воздействии выполняются…»

Однако Тройка не свободна в применении Печати. Она обязана соблюдать определенные правила игры. И может быть — в рамках этих правил — переиграна.

Строго говоря, в повести нет или почти нет столкновения личностей. Взаимодействуют между собой — строго в рамках установленных взаимных обязательств — информационные структуры административной государственности и сетевой науки. Перед нами конфликт големов, а не людей.

Рассматривать научное познание вместе с порожденными им структурами, такими как голем, неприятно, непривычно, но необходимо. И надо четко понимать, что для научного голема категории морали, благодарности, ответственности столь же чужды, сколь и для любого другого информационного квазиорганизма. Сотрудники НИИЧАВО безразличны голему в той же мере, в которой данная конкретная Тройка безразлична управленческому аппарату. (Единственная разница — в том, что граничным условием существования науки является развитие, а классическая государственность, хотя и может существовать в меняющемся мире, всегда предпочитает «свернуть пространство и остановить время». Поскольку человечество все-таки развивается, «научный» голем может быть для него союзником. По крайней мере — в определенных условиях и, может быть, ненадолго.)

Четкое осознание этого факта, как ни странно, дает надежду. Уже в конце XX Столетия было доказано, что борьба человека против голема невозможна. Однако человек, будучи существом разумным, способен обратить к своей выгоде конфликты между информационными киазиорганизмами и в конце концов «запрограммировать» их и подчинить своей воле.

В первой Сказке перед нами пример (донельзя упрощенный) программирования голема. Тщательно просчитав все на моделях, магистры предпринимают некоторую последовательность действий, вынуждающую обе взаимодействующие информационные конструкции к определенным движениям. Результатом является не только получение товарищами Приваловым, Амперяном, Ойрой-Ойрой etc. необходимых им артефактов, но снижение информационного сопротивления среды вообще — ввиду полного поглощения ресурсов Тройки созданной магистрами сингулярностью.

Такое решение не обладает должной драматичностью и красотой. Оно даже производит впечатление поражения. Лавр Федотович остается на своем месте, Большая Печать принадлежит ему, административное поле по-прежнему абсолютно устойчиво и плотно в любой области. Но задачей человека разумного не является протест против факта существования явлений природы или общества. Задачей является их разумное использование — неброское и негероическое. И сейчас мы понимаем, что создание нерыночных гомеостатических экономических механизмов, которые уже к концу века привели к процветанию, а в дальнейшем создали экономическую систему, иронически называемую «Земной рай», было возможно только на пути последовательного системного программирования разных големов.

Ситуацию в первой Сказке облегчала незамкнутость системы, что, собственно, и позволило героям выйти за рамки «теоремы о легальном воздействии…» Во второй же Сказке выполняется классическое триединство времени-места-действия. Конфликт ограничен рамками условного «семьдесят шестого этажа», и система является строго замкнутой.

Здесь дело обстоит значительно хуже. Амперян и Привалов — не худшие из магов — продержались только три дня. К концу текста они готовы полностью перейти под защиту административного эгрегора.

Ситуацию спасает появление Феодора Симеоновича и Кристобаля Хозевича. «Они были в неописуемом гневе. Они были ужасны. Там, куда падал их взор, дымились стены и плавились стекла. Вспыхнул и обвалился плакат про народ и сенсации. Дом дрожал и вибрировал, дыбом поднялся паркет, а стулья присели на ослабевших от ужаса ножках. Это невозможно было вынести, и Тройка этого не вынесла».

Некоторыми критиками это «явление» рассматривается как классический «бог из машины». По-моему, напрасно. В замкнутой системе взаимодействуют не сами големы, а лишь их представления, и борьба с Тройкой в такой ситуации под силу «ведущим из магов». Никакого же иного воздействия на систему оказать нельзя — именно ввиду ее замкнутости.